— Что произойдет, если Саванто умрет? — Я бросил окурок в темноту.
— Он не умрет. Он здоров как бык.
— Ну, допустим, он умер. Что тогда?
Раймондо окаменел. Он понял, к чему я клоню.
— Тимотео займет его место. Крестьянам придется затянуть пояса, но они это переживут. Однако Саванто не собирается умирать.
Я раскурил вторую сигарету.
— А я думаю, что ему пора на тот свет.
Мы посмотрели друг на друга.
— Ничего не выйдет, солдат, — Раймондо покачал головой. — Операция провалилась, и Саванто уже принял меры, чтобы обезопасить себя. Он окружен боевиками. Его люди готовы защитить своего босса. Забудь об этом.
— Ты хочешь мне помочь? — прямо спросил я. — Или будешь сидеть сложа руки и ждать, пока тебя убьют?
— Ты не представляешь, с кем собираешься воевать, солдат.
— А почему бы не попробовать? Терять-то нам нечего.
Он ответил не сразу:
— Что я должен делать?
— Я намерен убить этого человека. Он вошел в мою жизнь, наобещав золотые горы. Теперь ты говоришь, что он не остановится, пока не убьет мою жену и меня. Я тебе верю. Он заклеймил меня, чтобы доказать, что настроен серьезно. — Я коснулся клейма на груди. — Ни один человек не вправе считать себя богом. Плевать я хотел, что он — благодетель голодающих крестьян, если деньги на его благодеяния добываются такими способами. Я не верю, что крестьяне боготворили бы его, если бы узнали, какой он зверь на самом деле. Ты тут говорил о традициях. Что ж, я тоже придерживаюсь традиционных взглядов. Если меня заклеймили, если мне угрожают, я этого просто так не оставлю. Он назвал меня профессиональным убийцей. Да, я убийца. — Я встал. — Ты вот сказал, что меня убьют, а я говорю тебе, что Саванто умрет раньше меня. И убью его я!
Раймондо покачал головой:
— Я готов пойти с тобой, солдат, но ты его не убьешь. Он защищен со всех сторон. Выстрелить в Диаса — сущий пустяк по сравнению с тем, что ты задумал.
Я пересек крышу, наклонился, поднял ружье.
— Послушай меня, солдат, — продолжал Раймондо. — Если Саванто начеку, убить его невозможно, а сейчас он начеку. Он все просчитывает на много ходов вперед. Будь уверен, он знает, что ты решил поквитаться с ним. Ему известно, что Тимотео увел твою жену. Он умен. Он не может не понимать, что ты жаждешь мести. Как, по-твоему, почему он прожил так долго? Из-за того, что ему везло? — Он вытащил из пачки, оставленной мной на парапете, сигарету и чиркнул спичкой. — Не могу удержаться, хотя знаю, что нельзя, — и зашелся кашлем, словно больной раком легких, едва дым попал в отекшее горло, выбросил сигарету. — Он знает, что ты попытаешься убить его. Он отлично разбирается в людях. Я работаю на него с пятнадцати лет и убедился на практике, что он заранее вычисляет своих врагов. У него на службе хорошо обученные люди, задача которых — противостоять таким, как ты. Сейчас он в своем роскошном номере на четырнадцатом этаже «Империала». Ему нравится жить там. Ты не выманишь его оттуда, солдат, но и там он ни на секунду не забывает о нависшей над ним угрозе. — Раймондо натужно хохотнул. — Ты надеешься пристрелить его, когда он выйдет на балкон, не так ли? А стрелять собрался со строящегося жилого дома в конце бульвара?
— Совершенно верно.
Раймондо покачал головой.
— Неужели ты полагаешь, что он этого не предусмотрел? Он не упускает из виду ни одной мелочи.
— И все-таки я его убью.
— Это бравада, — зло бросил Раймондо. — Тот дом кишит боевиками Саванто. Ты не подойдешь к нему и на сто ярдов. Это единственное место, откуда ты можешь добраться до Саванто, и его будут охранять как зеницу ока.
Я переложил ружье из одной руки в другую.
— Именно потому, что дом тщательно охраняется, я смогу проникнуть в него и убить Саванто.
Раймондо уставился на меня.
— Саванто и его люди будут пребывать в уверенности, что уж отсюда-то им ничего не грозит, — пояснил я. — Они же приняли все возможные и невозможные меры предосторожности. И меня будут искать где угодно, но только не здесь. В доме двадцать этажей, на каждом пятнадцать комнат, и все пустые. То есть в моем распоряжении три сотни укрытий, не считая коридоров. Сколько людей, по-твоему, будет охранять дом? Я думаю, не более десяти, в совершенстве владеющих огнестрельным оружием и приемами рукопашного боя. Где они расположатся? Пятеро прикроют подходы к дому. Двое встанут у лифтов, еще двое — на верхнем этаже. Каждый будет думать, что остальные настороже, поэтому их внимание начнет рассеиваться после того, как они проведут на посту три-четыре часа. Они ничем не отличаются от часовых в армии, а их психология мне известна. Я собираюсь взглянуть на этот дом. Поедешь со мной?