Или он пути планетам
Намечает в той ночи,
Что злорадствует над светом
Догорающей свечи.
Может, в облике телесном,
В коже, мышцах и крови
Показалось слишком тесно
Человеческой любви.
Может, пыл иносказанья
И скрывает тот секрет
Прометеева страданья,
Зажигающего свет.
И когда б тому порукой
Был огарок восковой,
Осветивший столько муки,
Столько боли вековой.
Романс
В заболоченной Чукотке,
У вселенной на краю
Я боюсь одной чахотки —
Слишком громко я пою,
Доставая из-под спуда,
Из подполья злого дня
Удивительные руды
С содержанием огня.
Для моих усталых легких
Эти песни — тяжелы.
Не найду мелодий легких
Средь сырой болотной мглы.
Кровь густая горлом хлынет,
Перепачкав синий рот,
И у ног моих застынет,
Не успев всосаться в лед.
* * *
Вернувшись в будни деловые
С обледенелых синих скал,
Сегодня, кажется, впервые
Я о тайге затосковал.
Там измерять мне было просто
Все жизни острые углы,
Там сам я был повыше ростом
Среди морозной, жгучей мглы,
Где люди, стиснутые льдами,
В осатанелом вое вьюг
Окоченевшими руками
Хватались за Полярный круг.
И где подобные миражи
Не сказка и не болтовня,
Подчас ясней бывали даже
Видений яви, света, дня.
Где руки мне, прощаясь, жали
Мои умершие друзья,
Где кровью налиты скрижали
Старинной книги бытия.
И где текли мужские слезы,
Мутны, покорны и тихи,
Где из кусков житейской прозы
Сложил я первые стихи.
* * *
Вернись на этот детский плач,
Звенящий воем вьюг,
Мой исповедник, мой палач,
Мой задушевный друг.
Пусть все надежды, все тщеты,
Скользящие с пера,
Ночное счастье — только ты
До раннего утра.
Прости мне бедность языка,
Бессилие мое,
И пребывай со мной, пока
Я доскажу свое.
* * *
Ты смутишься, ты заплачешь,
Ты загрезишь наяву.
Ты души уже не спрячешь
По-июльскому — в траву.
И листы свои капуста
Крепко сжала в кулаки,
И в лесу светло и пусто,
И деревья — высоки.
Раскрасневшаяся осень
Цепенеет на бегу,
Поскользнувшись на откосе
В свежевыпавшем снегу.
* * *
Упоительное бегство
Прямо с поезда — и в лес,
Повторять лесные тексты
Ускользающих чудес.
То, на что способны астры,
Пробужденные от сна,
То, что лилий алебастру
Сообщает тишина.
То, что каждое мгновенье
Изменяет вид и цвет.
Для его изображенья
И возможности-то нет.
Может — это просто звуки
В совершенстве чистых нот,
Как цветы, сплетают руки,
Затевая хоровод.
Старой тайны разрешенье,
Утвержденье и ответ
В беспорядочном круженье
Этих маленьких планет.
Над развернутой бумагой
Что-то тихо прошуршав,
Наклоняются, как флаги
Не знакомых мне держав.
И сквозь ветви, как Юпитер,
Треугольный солнца луч
Осветит мою обитель
До высот нагорных круч.
Вот и сердцу легче стало,
Ветра теплая рука
По листу перелистала
Книгу клена-старика.
* * *
Мне все мои болезни
Давно не по нутру.
Возьму я ключ железный
И сердце отопру.
Открою с громким звоном,
Со стоном и огнем.
Паду земным поклоном,
Заплачу о своем —
О всем, что жизнь хранила,
Хранила, хмуря бровь,
И вылила в чернила
Темнеющую кровь.
Химический анализ
И то не разберет,
Что вылилось, как наледь,
Не всасываясь в лед.