А зрение? Была ли и от него помощь, когда меня брали в плен? Да. Я был пленен даже быстрее, чем Тигр зеркалом. Ведь сколь ни был бы он разъярен похищением детенышей, когда увидит зеркало, непременно задержит на нем взгляд. И останется там, словно уловленный в зеркало, ибо восхищает его созерцание собственной красоты и прекрасных форм. Он даже забывает об украденных своих котятах и не преследует более похитителей. А потому умные охотники бросают зеркало на его пути преднамеренно, чтобы Тигр за ними не бежал. Так вот я говорю: если поймали меня голос и взгляд, не удивительно, что я утратил добрый здравый смысл и память. Ибо слух и зрение суть две двери в память, и это два благороднейших рода чувств у человека. А всего их пять: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание, о чем уже было сказано.
И я был пленен также посредством обоняния, словно Единорог, впадающий в сон, едва учует сладкий аромат девственности. Ведь у него такое свойство, что нет твари, которая могла бы оказать более жестокое сопротивление попыткам лишить ее свободы. И есть у него рог посреди лба, который пробьет любой препон, а потому никто не решается напасть на него или взять из засады, кроме молодой девицы. Почуяв деву по ее запаху, падает Единорог на колени и пребывает пред нею, словно служа, в кротком подчинении. А разумные охотники, которым эта природа известна, помещают девушку на его тропе, и Единорог у ней между колен засыпает. И когда он так спит, охотники — а им не хватает смелости нападать, пока зверь бодрствует, — выходят и его убивают.
Именно так торжествовала надо мной любовь. Ибо я был среди друзей надменнейшим в отношении любви и думал, что не придется мне встретить дамы, каковую себе пожелал бы, которую любил бы страстно, как мне говорили, бывает. Тогда любовь, этот разумный охотник, вывела мне на тропу девицу, и я заснул, вдыхая ее сладкий запах, и умер, погиб тем видом смерти, который присущ любви, а именно в отчаяньи и милости не ожидая. И я был уловлен запахом, и эта дама все удерживает меня с тех пор своим ароматом, и я оставил все желания, следуя ее воле, подобно животным, которые, ощутив благоуханье Пантеры, ее уже не покинут. Они будут следовать за Пантерой до самой смерти из-за исходящего от нее аромата. Итак я говорю, что был пойман тремя видами чувств: слухом, зрением и обонянием. Будь я полностью уловлен еще двумя видами — вкусом посредством целования и осязаньем путем объятий — я был бы погружен в совершенный сон. Ибо человек спит, когда не ощущает ни одного из своих пяти чувств. А от любовного сна исходит опасность. Ведь смерть одолевает всех спящих — будь то Единорог, усыпленный девой, иль человек, который спит по причине Сирен.
Желай я оборониться от этой угрозы, мне следовало бы поступать как Журавлю, охраняющему стаю. Ибо когда собирается стая Журавлей, один из них всегда начеку, а другие спят, причем сторожат по очереди. И тот Журавль, который на страже, не дает себе уснуть, подбирая в лапу ноги камешки, из-за чего твердо стоять и крепко спать он не может. Ведь Журавль спит стоя, а если не стоит, то и не спит. Я должен был бы так и делать. Ибо Журавль-охранник являет собой предусмотрительность, которая призвана охранять все прочие качества рассудка, а лапы суть воля. Ведь при передвижении на ногах рассудок переходит от одной мысли к другой, а человек — от первого деянья к следующему. Журавль берет в лапу камень, чтобы не стоять прочно и не уснуть, а предусмотрительность так руководит волей, что другие чувства доверяются ей, не опасаясь внезапных перемен. Мужчина, который принял эти предосторожности, может ничего не опасаться.
Но если у человека нет предусмотрительности, он станет как Павлин, которому вырвали хвост. Хвост Павлина и есть предусмотрительность. Хотя он сзади, но указывает в будущее, а то, что на нем глаза, говорит о предвидении. Собственно, я утверждаю, что этот хвост смотрит вперед, а самое слово «предусмотрительность» означает именно «предвидение».
Что хвост указывает на предусмотрительность, видно по одному из качеств Льва. Ибо Лев имеет такое свойство: при невозможности обороняться от преследования в бегстве следы его заметает кисть хвоста, и никто не ведает, куда он ушел. Так же поступает мудрый человек, наделенный предусмотрительностью. Когда ему нужно сделать нечто, заслуживающее порицания, стань оно известным, он все исполнит так, чтобы оно не стало известным никогда, и его предусмотрительность скроет следы его лап, то есть добрую или дурную славу его деяний. Поэтому хвост означает предусмотрительность, в особенности павлиний хвост из-за имеющихся на нем глаз. И я говорю: бесхвостый Павлин скверен, и столь же отвратителен непредусмотрительный человек.