Клен, который дважды упоминается в поэме как знак родного дома и России, является не только сквозным образом поэзии Есенина, но встречается и у Ионова в заключительных строках стихотворения «Узник», также написанного в Шлиссельбурге:
(Ионов И. Алое поле, с. 16)
С. 141. Баргузин — северо-восточный ветер на Байкале (Даль, 1, 48). Ср. «Эй, баргузин, пошевеливай вал…» из песни «Славное море, священный Байкал…» (сб. «Русские народные песни» / Сост. А. Г. Новиков. Сб. 1–3. М.—Л., 1936–1937, Сб. 1, с. 176).
С. 143. Шлиссельбург. — В пер. «ключ-город» — наименование г. Петрокрепость в 1702–1944 гг. на Ореховом острове, в истоке Невы из Ладожского озера. В поэме Есенина упоминается трижды как исторический знак, уходящий в далекое прошлое России (основан новгородцами в 1323 г.). После постройки Кронштадта (1703) утратил военное значение и превратился в тюрьму, где содержались особо опасные политические заключенные, начиная с сына Петра I царевича Алексея: в XIII–XIX вв. — опальные царедворцы, раскольники, беглые крестьяне, А. Н. Радищев, писатели-просветители Н. И. Новиков, В. Н. Каразин и др., а также несколько поколений революционеров, в том числе декабристы А. П. Барятинский, В. К. Кюхельбекер, И. И. Пущин и др., народовольцы Г. А. Лопатин, Н. А. Морозов, В. Н. Фигнер, члены «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», Н. Э. Бауман, М. С. Ольшанский, А. С. Шаповалов, брат В. И. Ленина — А. И. Ульянов, М. Горький и др. (см. «Галерея шлиссельбургских узников». Ч.1. СПб., 1907; Гернет М. Н. История царской тюрьмы. В 5 т. Изд. 3-е. т. 4, Петропавловская крепость. 1900–1917, М., 1962). Значение Шлиссельбурга как места лишения свободы со времени первой русской революции 1905 г. изменилось. Он перестал быть тюрьмой для отбывания наказания и стал преимущественно местом предварительного заключения, после которого осужденные ссылались на поселение или отбывали каторжные работы в Сибири (это получило отражение в тексте Есенина, ср. «До енисейских мест // Шесть тысяч один // Сугроб»). В 1907–1917 гг. через Шлиссельбург прошли свыше 530 политкаторжан.
Воспоминания политкаторжан говорят о том, что Есенин лаконично, но очень точно отразил условия их заключения (см. указ. сб. «На каторжном острове»). В годы, предшествовавшие написанию «Поэмы о 36», вышли в свет воспоминания известных шлиссельбуржцев: Морозов Н. А. Повести моей жизни. М., 1916–1918, т. 1–4; Фигнер В. Н. Запечатленный Труд. М., 1922; Панкратов В. С. Жизнь в Шлиссельбургской крепости. Пг., 1922. Шлиссельбургская крепость стала историко-революционным музеем (1922). Шлиссельбургский музей решено было организовать также в Москве (см. газ. «Известия ВЦИК», М., 1919, 23 апр., № 85). Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльно-поселенцев в 20-е гг. издавало свой журнал «Каторга и ссылка», откуда Есенин также мог почерпнуть интересующие его сведения.
И. Ионов являлся одной из ярких фигур среди оставшихся в живых узников Шлиссельбурга «нового времени». Будучи председателем Ленинградского общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев, он осуществлял живую связь и преемственность разных поколений революционеров-шлиссельбуржцев и принимал активное участие во всех мероприятиях общества в течение 1923–1924 гг. (см. раздел «Хроника» в журн. «Каторга и ссылка»). Например, на вечере шлиссельбуржцев, состоявшемся 22 декабря 1924 г. в Большом Академическом театре с участием В. Н. Фигнер, М. Ю. Ашенбреннера, М. П. Шебалина, М. Ф. Фроленко и М. В. Новорусского, И. Ионов выступал с приветствием старым ветеранам революции от нового поколения шлиссельбуржцев, отбывавших каторгу после революции 1905 г. (журн. «Каторга и ссылка», 1924, № 6 (13), с. 271).
С. 143–144. Там, упираясь // В дверь, // Ходишь, как в клетке // Зверь. ~ Но долог тюремный // Час. // И зорок солдатский // Глаз. — Отражение реалий одиночного заключения в Шлиссельбургской крепости. Ср. «Через окно можно видеть кусок неба и шагающего на высокой стене часового с ружьем. ‹…› Четыре шага вперед, четыре — назад. Не подсчитал, сколько шагов проделывал за день по камере. Но, несомненно, несколько километров ежедневно, пока голова не закружится» (Гамбург И. К. За крепостными стенами. — Сб. «На каторжном острове», с. 154).
С. 144. Их было тридцать // Шесть. // В камере негде // Сесть. — В общих камерах Шлиссельбурга сидело по 20–25 человек (см. воспоминания Д. А. Трилиссера «Новый Шлиссельбург» в сб. «На каторжном острове», с. 41). Это соответствовало содержанию первого варианта поэмы («Их было двадцать // Шесть…»).
С. 148. Браслет. — Жаргонное название ручных кандалов.
С. 148–149. Может случиться // С тобой ~ Перстень носить // Золотой. — Перефразированы строки из песни сибирских каторжан «Паша, ангел непорочный…». Сестра поэта А. А. Есенина рассказывала: «Больше всего я любила слушать, когда он пел песню „Паша, ангел непорочный, не ропщи на жребий свой…“ Слова этой песни, мотив, отцовское исполнение — все мне нравилось. Эту песню пела у нас и мать, пели ее и мы с сестрой, но отец эту песню пел лучше всех. Слова из этой песни Сергей использовал в „Поэме о 36“. В песне поется:
(Восп., 1, 90)
В варианте этой песни, сохравшейся в памяти старожилов села Константиново (записан в конце 60-х годов), есть такие слова:
(текст песни полностью со слов жителей села Константиново — Е. А. Воробьевой, П. П. Дрожкиной, П. С. Вавиловой, см: Панфилов, 1, 237, а также текст песни, бытовавшей в Московской губернии: Чернышев В. И. Сведения о некоторых говорах Тверского и Московского уездов. — Сб. Отд. Рус. языка и словесности имп. Акад. Наук. Т. 75, № 2, СПб., 1904, с. 120, 178–179. Здесь же имеется комментарий: «…песня сочинена одним московским квартальным, убившем свою жену из ревности» (с. 178).