Отставив металлический пузырëк, Клейн открыл окно, впустил морской бриз.
— Встань здесь, смотри наружу, — показал Даницу в окно.
Даниц опасливо прошёл, как в дурмане, и твёрдо встал у окна.
Клейн пару секунд понаблюдал и спокойно проговорил:
— Выбирай одно из двух. Или ты вылезаешь, свешиваешься и маячишь там, привлекая взгляды, или я тебя беру за шкирку, вытаскиваю, и ты маячишь там, привлекая взгляды.
— Что вы собираетесь делать? — выпалил Даниц.
Клейн снова привычно-дружелюбно заулыбался.
— Показать тебя пиратам. Я уверен, четвёртый боцман Вице-адмирала Айсберг имеет достаточный вес, чтобы убедить их отступить.
— Нет, не делайте этого! — безотчëтно упрашивал Даниц, которому невыносима была сама эта мысль.
Он представлял себе, что подумают пираты шайки Красного Черепа, когда увидят его. Либо Молниеносного Даница захватили в плен, и значит, на корабле находится кто-то очень мощный и грозный, либо корабль уже выследила Вице-адмирал Айсберг, и остальные пираты должны немедленно удалиться на большое расстояние.
— А от того, как я свешусь, зависит, какие мысли у них возникнут… — печально думал Даниц.
Клейн улыбнулся ещё добродушнее.
— Со мной и вправду легко, но только если ты делаешь то, что я скажу.
Тут Даница снова охватило неописуемое чувство голода, душа, словно в любую минуту готова была отделиться от тела.
Взвесив мысленно все «за» и «против», Даниц приподнял руки, заскрипел зубами и улыбнулся.
— Я сам.
Сдержал весь свой гнев и досаду, Даниц повернулся и высунулся в окно. Пустил в ход силу и способность держать равновесие, приобретëнные за годы опыта, зацепился рукой и свесился за пределы каюты.
— Не пытайся бежать. Человек я не очень терпеливый, — вежливо напомнил Клейн, и на лице его проступило презрение.
— Уф… — Даниц подавил настойчивое желание высвободить руку и спрыгнуть прямо вниз.
А поодаль на пиратском корабле те члены экипажа, которым поручено было наблюдение за Белым Агатом, сигнализировали Морскому Волку Джонсону:
— Кэп, там какой-то странный парень в окно свесился!
Джонсон был на миг ошарашен. Поднял к глазам бинокль.
Быстро разглядел этого странного товарища, о котором говорил подчинëнный. Поза и местонахождение человека ну очень бросались в глаза.
— Да никак Пылающий Даниц? — Джонсон узнал, кто это, и у него задëргалась бровь.
— Как он попал на Белый Агат? Почему вдруг свесился в окно, что это значит? Он жертва Вице-адмирала Айсберга? — Задавшись этими вопросами, Морской Волк пришёл к выводу.
Он поднял правую руку и сказал:
— Внимание всем: немедленно удалиться от этой зоны!
…
В номере 305 Кливс стоял у окна, крепко схватив револьвер и готовый предупредить морскую стычку.
Семья Донны перепугалась. Не стали возвращаться в свои спальни — сидели в гостиной, ожидая налëта. Сесиль и второй телохранитель, Тиг, стояли при них в боевой готовности.
В этот миг во взоре Кливса, уже умудрëнном возрастом, промелькнуло какое-то смятение.
Несколько минут спустя он сделал шаг назад, опустил дуло револьвера и сказал всем:
— Пираты отступили.
— Что? — Такой поворот событий изумил и поверг в смятение Урди Бранча и остальных. Они не могли понять, что у этих пиратов на уме.
…
Номер 312.
Пылающий Даниц отполз в сторону и не сдержался, фыркнул презрительно.
— Вы пользуетесь репутацией моего капитана! Она такого очень не любит!
Погоди, проучит тебя Вице-адмирал Айсберг! — в ярости думал Даниц.
Клейн тихо выслушал и спросил:
— Если правильно помню, вознаграждение ей в Лоэне составило двадцать шесть фунтов?
–… Ну и сумасшедший… — У Даница не находилось слов в ответ.
Глава 505. Слуга, оцениваемый в три тысячи фунтов
— Капитан, пираты Красного Черепа бежали!
В кабинет капитана ворвался матрос.
— Бежали, говорите? — Элланд поднял телескоп, недоуменно и озадаченно всмотрелся в безмятежное море, как раз успев увидеть, как Красный Череп удаляется за горизонт.
Нахмурился, не в силах понять, как всё могло так повернуться.
Как он полагал, оборонительных способностей Белого Агата явно не хватит для того, чтобы отогнать пиратов Красного Черепа. Наверняка обоим противникам пришлось бы много раз кружить во время схватки, чтобы убедить друг друга в том, что они крепкие орешки и их просто так не возьмёшь. И не смея ввязываться в затяжную схватку, они благоразумно предпочли бы отступить.