Дентон тяжело кивнул, повторяя слова сестры, и оба почувствовали прилив сильного предвкушения.
В этот момент Донна заметила, что глаза Германа Спэрроу стали меланхоличными.
Вскоре она увидела, как рот этого волшебного дяди открылся, обнажив несколько странную улыбку.
Он проговорил низким голосом: — Это не то, чему можно позавидовать или что можно желать. Как только ты выбираешь этот путь, тебя постоянно будут сопровождать опасности и безумие. Ты можешь преодолеть их сто раз, тысячу раз, но, если хотя бы один раз им уступишь, ты закончишь как тот падший епископ.
С этими словами он опёрся на трость, снял костюм и закатал рукава рубашки.
Одна его рука была сморщенной и скрюченной, как у столетнего старика. Другая была прозрачной и бесцветной, выставлявшая на показ кровеносные сосуды, мышцы и апоневрозов под кожей.
В то же самое время на его лице появились плотные гранулы бледной плоти, которые заставили Донну и Дентона в ужасе отпрянуть назад и врезаться в дверь.
С тонкими кусками плоти, выросшими из его лица, Клейн продолжал улыбаться.
— Видите это? Это безумие.
«Нет…» — Донна и Дентон чуть не потеряли рассудок, спотыкаясь о дверь, выбегая.
Через несколько шагов они шлёпнулись на пол, не в силах удержать равновесие.
— Какой ужас… — Дентон заплакал тихим голосом.
В этот момент они услышали, как захлопнулась дверь номера 312.
Донна постепенно успокоилась, не смея больше думать о внешности Германа Спэрроу. Гранулы плоти занимали каждый дюйм лица дяди Спэрроу. Его сморщенные и полупрозрачные руки были ненамного лучше, чем встретившиеся им прошлой ночью монстры.
Почему-то она вспомнила его взгляд и его слова: — Это безумие.
Её зрение внезапно затуманилось, и она не могла остановить слёзы, катящиеся по щекам.
— Донна, Донна, что с тобой? — Дентон так испугался её реакции, что забыл о своём собственном страхе.
Донна всхлипнула и сказала: — Я не знаю… Мне п-просто вдруг стало очень, очень грустно.
Внутри номера 312.
Увидев, что Клейн пришёл в норму, Даниц не удержался и щёлкнул языком.
— На самом деле, нет никакой необходимости так пугать детей. Им будут сниться кошмары. Просто скажи им, что принимать зелья опасно.
Едва он закончил фразу, как увидел твёрдую деревянную трость, покрытую кровью и грязью, летящую к нему. В след за ней последовала совершенно безэмоциональная фраза:
— Вымой её начисто.
Даниц протянул руку, чтобы поймать трость. Улыбка на его лице застыла.
***
Баклунд, район Императрицы, внутри роскошного особняка семьи Холл.
Одри стояла за бело-золотыми перилами второго этажа, наблюдая за суетящимися на первом этаже слугами.
Согласно обычаям королевства Лоэн, дворяне с феодами покидали Баклунд через неделю после Новогоднего бала и возвращались в свои владения, где наслаждались приятной жизнью в сельской местности или в замке. В июне они вернутся в столицу, где будут день за днём налаживать связи. Конечно, такой банкир с реальной властью и богатством, как Эрл Холл, определённо должен был совершать поездки между этими двумя местами, чтобы решить многие вопросы.
Однако «переезд» был делом не из лёгких. Многие вещи нужно было привести в порядок заранее, и некоторые из слуг приносили их обратно в поместье или замок. Только после того, как всё будет готово, хозяева начнут своё путешествие.
«После того, как собрание Таро закончится, я должна буду сидеть в паровозе, направляющемся обратно в графство Восточного Честера. Надеюсь, что тот джентльмен-вампир действительно сможет получить плод Древа Старейшин и кровь Зеркального Дракона, чтобы я стала Психиатром, прежде чем уеду из Баклунда…» — Одри позволила своим мыслям блуждать.
В этот момент подошла Леди Кэтлин и с улыбкой спросила: — О чём думаешь? Что ж… Ты уже взрослая. Когда вернёшься в Баклунд в июне, у тебя будет чем заняться. Какие у тебя планы?
Одри не думала много и прямо ответила: — Мама, я хочу присоединиться к благотворительным организациям Церкви.
«Я хочу узнать этот мир…» — добавила она про себя.
— Хорошая мысль, — согласилась графиня.
Дав ей несколько советов, она спустилась со второго этажа и стала разбираться с семейными делами.
Одри отбросила эмоции и повернула голову в сторону. Со слабой улыбкой она сказала большому золотистому ретриверу, который сидел рядом с ней: — Сьюзи, ты уже в предвкушении? Ты сможешь бегать сколько угодно по зелёным пастбищам и пышным лесам.
Её позабавило то, что ей подарили Сьюзи только потому, что та не была достаточно пригодна для охоты на лис.