* * *
В тарелке оловянной
Нам солнце подают,
По блюдечкам стеклянным
Небрежно разольют.
Чтоб завтраком отличным
Доволен был любой,
Несут кисель брусничный
На льдинке голубой.
* * *
Я знаю мое чувство емкое,
Вмещающее все на свете:
И заберега кромки ломкие,
И склеивающий льдины ветер.
И ветер рвется в небо бледное,
Чтоб сосны, пользуясь моментом,
Звучали точно струны медные
Величественного инструмента.
Играет сломанными ветками
В нетерпеливом ожиданье
Такого горького и редкого,
Обещанного мной свиданья.
А там, в стране метаний маетных,
Настойчиво и неизменно
Качают солнце, словно маятник
Медлительных часов вселенной.
Из дневника Ломоносова
Бессмертен только минерал,
И это всякому понятно.
Он никогда не умирал
И не рождался, вероятно.
Могучее здоровье есть
В обличье каменной породы,
И жизнь, быть может, лишь болезнь,
Недомогание природы.
* * *
Сумеешь, так утешь
И утиши рыданья.
Увы! Сильней надежд;
Мои воспоминанья.
Их ворон бережет
И сам, поди, не знает,
Что лед лесных болот
Вовеки не растает.
Под черное стекло
Болота ледяного
Упрятано тепло
Несказанного слова.
Жил-был
Что ж! Зажигай ледяную лампаду
Радужным лунным огнем.
Нынешней ночью и плакать не надо —
Я уж отплакался днем.
Нет, не шепчи и не бойся огласки,
Громко со мной говори.
Эту старинную страшную сказку
В тысячный раз повтори.
Голосом ночи, лунного света,
Горных обрывов крутых:
— Жил-был Король, недостойный поэтов
И недостойный святых…
Однажды осенью
Разве я такой уж грешник,
Что вчера со мной
Говорить не стал орешник
На тропе лесной.
Разве грех такой великий,
Что в рассветный час
Не поднимет земляника
Воспаленных глаз.
Отчего бегут с пригорка,
Покидая кров,
Хлопотливые восьмерки
Черных муравьев.
Почему шумливый ясень
С нынешнего дня
Не твердит знакомых басен
Около меня.
Почему глаза отводят
В сторону цветы.
Взад-вперед там быстро ходят
Пестрые кусты.
Как меня — всего за сутки
По часам земли
Васильки и незабудки
Позабыть могли.
Я-то знаю, в чем тут дело,
Кто тут виноват.
Отчего виски седели
И мутился взгляд.
Отчего в воде озерной
Сам не узнаю
И прямой и непокорной
Молодость мою?
* * *
Нет, не рука каменотеса,
А тонкий мастера резец
Из горных сладивший откосов
Архитектуры образец.
И что считать судьбой таланта,
Когда узка его тропа,
Когда земля, как Иоланта,
Сама не зная, что слепа,
К его ногам, к ногам поэта,
Что явно выбился из сил,
Несет цветы другого цвета,
А не того, что он просил.
Где легендарные сюжеты
Дают любому напрокат,
И солнце там по белу свету
Полгода ищет свой закат.
Календаря еще не зная,
Земля полна своих хлопот,
Она пургой в начале мая
Любые песни заметет
Но у кого же нет запаса,
Запаса горя в дальний путь,
Чтобы скитаться без компаса,
Чтоб жить хотя бы как-нибудь.
И где ему искать расплаты?
Зачем он думал, чем он жил?
Его друзья не виноваты,
Что не выходят из могил.