Альберто
Как зовется та сеньора?
Фахардо
Лаура.
Альберто
Так, значит, скоро
Свижусь я с Лусиндой!
Фахардо
О!
Вот где, стало быть, причина
Вашего сюда прибытья!
Альберто
За нее готов пролить я
Кровь до капли.
Фахардо
Молодчина!
Вместе мы пойдем по следу.
Альберто
Предстоит теперь дуэль
Мне с возлюбленной. Ужель
Я не одержу победу?
ПЕРЕД ДОМОМ ДОНЬИ ЛАУРЫ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Дон Лопе, Лусинда.
Дон Лопе
Я сказал — не докучай!
Не нужны с тобой мне встречи.
Лусинда
С женщиной — такие речи!
Дон Лопе
Заслужила — получай.
Лусинда
Мнишь ты, себялюбец черствый,
Что в тебя я влюблена?
Дон Лопе
Мне душа твоя темна.
Может, в ней одно притворство?
Нет в тебе любви? Тогда
Где твой стыд? Чего же ради
В этом шутовском наряде
Ты змеей вползла сюда?
Ты здесь — лишняя, ты — третья.
Зря ты плачешь, зря ты ждешь.
Месяц, что ты здесь живешь,
Для меня длинней столетья.
Женщины! В вас воплощенье
Сатаны я вижу вновь:
Охлаждает вас любовь,
Разжигает вас презренье.
Будешь изгнана с позором
Ты отсюда, дай лишь срок:
Кто любовь иль кошелек
Захотел украсть — стал вором.
Пожалей себя! Ведь ты
Знаешь: время слепо, глухо;
Что на свете легче пуха,
Быстротечней красоты?
Подари ее тому,
Кто к тебе пылает страстью,—
Жив твой воздыхатель, к счастью.
Мне она уж ни к чему.
Здесь ее ты тратишь даром.
Кожу, как у всех цыган,
Солнце, введено в обман,
Обожгло тебе загаром.
Что, увы, с лицом твоим?
Так оно прекрасно было,
Что небесное светило
Мнилось тусклым рядом с ним.
Гордой ты была тогда,
А теперь ты стала жалкой.
Ты не солнце. Нет, гадалка,
Ты — померкшая звезда.
Сбрось-ка лучше ты личину;
Неужель не надоело?
И пускай тебя Флорело
Отвезет назад, в Медину.
Я женюсь. Господь с тобой!
Лусинда
Сколько есть песка в пустыне,
Сколько рыб в морской пучине,
Пташек в выси голубой,
Столько в этом сердце зла.
Мне теперь ты ненавистен.
Дон Лопе
Скучно мне от горьких истин.
Лусинда
До чего я дожила!
Скучно, говоришь? Так вот
За любовь мою награда?
Все: убожество наряда,
Месяцы тоски, забот,
Горе моего семейства —
Не сочувствие, о нет,
Скуку вызвали в ответ!
О холодное злодейство!
Я к твоей невесте в дом
Роком введена суровым;
Мы живем под общим кровом,
За одним сидим столом.
Я смиряю ежечасно
Оскорбленных чувств мятеж.
Гордость! Где же ты? Утешь!
Гордость! Что же ты безгласна?
Страстью мелкой, страстью мнимой
Жар мой прежний назови:
Ведь от истинной любви
Не отрекся бы любимый.
Нет любви. Но все же есть
Горестям моим причина:
Оскорбил меня мужчина,
Женскую поправший честь.
Раз уж по твоей вине
Я должна терпеть мученья,—
Ты хотя бы сожаленье
Мог почувствовать ко мне.
К Лауре я ревновала
Месяц лишь всего назад,
Но лекарством стал мне яд,
Исцеление настало.
От былой любви моей
Нету и следа, поверь;
Но взывает честь, — теперь
Помыслы мои о ней.
Ах, пойми: не так-то сладко
О достоинстве и чести
Говорить в подобном месте,
Изловив тебя украдкой.
Но что ж делать, — в доме ждет
Донья Лаура, хозяйка,
А цыганка-попрошайка
Клянчит грошик у ворот.
Если бы в твоей груди
Было сердце, а не камень,
То моих страданий пламень
Тронул бы тебя. Гляди:
Унижаюсь я впервые
И стою перед тобой,
Как ты сам стоял с мольбой
Предо мною в дни былые.