– Вы не откроете мне вашу тайну, мадемуазель? – мягко, но настойчиво сказал Пуаро.
– Я не могу. Не могу, – еле слышно сказала она. И вдруг закрыла лицо руками и, уронив голову на стол, заплакала навзрыд.
Полковник вскочил, неловко наклонился к девушке:
– Я… э-э… послушайте… – Он запнулся и, повернувшись, метнул свирепый взгляд на Пуаро: – Я вас сотру в порошок, грязный вы человечишка!
– Мсье! – возмутился мсье Бук.
Арбэтнот повернулся к девушке:
– Мэри, ради бога…
Она встала:
– Пустяки. Я успокоилась. Я вам больше не нужна, мсье Пуаро? Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. О господи, я веду себя как последняя идиотка! – И выбежала из вагона.
Арбэтнот последовал за ней не сразу.
– Мисс Дебенхэм не имеет никакого отношения к этому делу, решительно никакого, слышите? – накинулся он на Пуаро. – Если вы будете ее преследовать, вам придется иметь дело со мной. – Он поспешил вслед за девушкой и, гордо подняв голову, вышел из вагона.
– Люблю смотреть, как англичане сердятся, – сказал Пуаро. – Они такие забавные! Когда они гневаются, они перестают выбирать выражения.
Но мсье Бука не интересовали эмоциональные реакции англичан. Он был полон восхищения своим другом.
– Друг мой, вы неподражаемы! – восклицал он. – Еще одна потрясающая догадка. Это просто невероятно!
– Уму непостижимо! – восхищался доктор Константин.
– На сей раз это не моя заслуга. Мне и не пришлось догадываться: графиня Андрени сама рассказала мне практически все.
– Каким образом? Не может быть!
– Помните, я просил графиню описать ее гувернантку или компаньонку? Я уже решил для себя, что, если Мэри Дебенхэм причастна к делу Армстронгов, она должна была фигурировать в этом доме скорее всего в таком качестве.
– Пусть так, но ведь графиня Андрени описала вам женщину, ничем не напоминающую мисс Дебенхэм?
– Вот именно. Рослую, рыжеволосую женщину средних лет – словом, до того не похожую на мисс Дебенхэм, что это уже само по себе весьма знаменательно.
А потом ей потребовалось срочно придумать фамилию этой гувернантке, и тут она окончательно выдала себя из-за подсознательной ассоциации. Она, как вы помните, назвала фамилию Фрибоди.
– Ну и что?
– Так вот, вы этого можете и не знать, но в Лондоне есть магазин, до недавних пор называвшийся «Дебенхэм и Фрибоди». В голове графини крутится фамилия Дебенхэм, она лихорадочно подыскивает другую фамилию, и естественно, что первая фамилия, которая приходит ей на ум, – Фрибоди. Тогда мне все стало ясно.
– Итак, она снова нам солгала? Почему она это сделала?
– Опять-таки из верности друзьям, очевидно. Должен сказать, что это усложняет все дело.
– Ну и ну! – вскипел мсье Бук. – Неужели здесь все лгут?
– А вот это, – сказал Пуаро, – мы сейчас узнаем.
Глава 8
Новые удивительные открытия
– Теперь меня уже ничем не удивить, – сказал мсье Бук. – Абсолютно ничем. Даже если все пассажиры поезда окажутся чадами и домочадцами Армстронгов, я и то нисколько не удивлюсь.
– Весьма глубокое замечание, – сказал Пуаро. – А вам бы хотелось услышать, что может нам сообщить итальянец – самый, по вашему мнению, подозрительный пассажир?
– Вы собираетесь преподнести нам еще одну из своих знаменитых догадок?
– Вы не ошиблись.
– Поистине просто сверхъестественное дело, – сказал доктор Константин.
– Ничуть, вполне естественное.
Мсье Бук в комическом отчаянии развел руками:
– Ну если уж оно кажется вам естественным, друг мой… – Он осекся: Пуаро попросил официанта пригласить Антонио Фоскарелли.
Огромный итальянец с настороженным видом вошел в вагон. Он озирался, как затравленный зверь.
– Что вам от меня нужно? – сказал он. – Я уже все сказал… Слышите – все! – И он ударил кулаком по столу.
– Нет, вы сказали нам далеко не все! – решительно оборвал его Пуаро. – Вы не сказали правды!
– Правды? – Итальянец кинул на Пуаро встревоженный взгляд. Он сразу сник, присмирел.
– Вот именно. Не исключено, что она мне и без того известна. Но если вы поговорите со мной начистоту, это сослужит вам добрую службу.
– Вы разговариваете точь-в-точь как американская полиция. От них только и слышишь: «Выкладывай все начистоту, выкладывай все начистоту», – знакомая музыка.