Уже в течение нескольких лет г-жа Диккенс неоднократно давала мне понять, что для нее было бы лучше уехать и жить отдельно от меня. Она говорила, что пропасть между нами все увеличивается, и это усугубляет состояние подавленности, которое у нее иногда бывает, что она не в силах более жить со мной и что ей лучше покинуть наш дом. Я всегда отвечал на это, что мы должны примириться со своим несчастьем и нести свой крест до конца, что мы должны это сделать ради детей и быть вместе хотя бы «для других».
Наконец, приблизительно три недели тому назад, Форстер убедил меня, что в интересах самих детей будет, несомненно, лучше, если мы направим их жизнь в новое, более счастливое русло. Я уполномочил его как нашего общего друга вот уже в течение двадцати одного года переговорить с г-жой Диккенс, а она со своей стороны поручила представлять свои интересы Марку Лемону.
В прошлую субботу Лемон написал Форстеру, что г-жа Диккенс «с благодарностью принимает» условия, предложенные мною.
Что касается денежной стороны вопроса, скажу только, что я был так щедр, как будто г-жа Диккенс знатная дама, а я сам человек со средствами. Вот вкратце остальные условия: старший сын будет жить с матерью и всячески помогать ей, старшая дочь останется хозяйкой в моем доме; остальные дети также останутся со мной, вместе со своей тетей Джорджиной, к которой они привязаны всей душой, так, как редко могут быть привязаны к кому-либо юные сердца, и которая (о чем я не уставал твердить в течение многих лет), как никто другой в этом мире, заслуживает мою горячую признательность и уважение.
Я надеюсь, что никто из тех, кто ознакомится с этим письмом, не будет настолько жесток и несправедлив, чтобы неправильно истолковать наш разрыв. Мои старшие дети полностью отдают себе отчет в происшедшем и принимают его как неизбежное. Между мной и детьми царит полное взаимное доверие, и старший сын согласен со мной во всем.
Два злопыхателя, которым, хотя бы из чувства уважения и благодарности, следовало бы отзываться обо мне совсем иначе, связали случившееся с именем одной молодой особы, которой я чрезвычайно предан. Я не назову ее имени, ибо я слишком высоко се ставлю. Клянусь честью, на всей земле нет более добродетельного и незапятнанного существа, чем эта особа. Она так же чиста и невинна, как мои любимые дочери.
Далее, я убежден, что г-жа Диккенс поверит всему, что я здесь написал, из чувства уважения, которое, как я знаю, она питает ко мне, а также потому, что она верит в мою искренность и правдивость, что она не раз подтверждала в лучшие минуты нашей совместной жизни.
По этому вопросу между мною и детьми также нет никаких недомолвок. Наши отношения основываются на полной откровенности, как у братьев и сестер. Они знают, что я никогда не стану обманывать их, и наше взаимное доверие непоколебимо.
Приложение
Мы узнали, что в связи с разрывом семейных отношений между г-ном и г-жой Диккенс распространяются утверждения, что этот разрыв будто бы имел место вследствие обстоятельств, бросающих тень на репутацию г-на Диккенса, а также на доброе имя других лиц.
Мы торжественно заявляем, что отвергаем подобные утверждения, как не имеющие никаких оснований. Нам известно, что г-жа Диккенс не верит этим утверждениям. Мы обещаем во всех случаях выступать против них.
(Следуют подписи миссис Хогарт и ее младшей дочери.)
77
НЕЛСОНУ ЛИ
Тэвисток-хаус,
суббота, 29 мая 1858 г.
Дорогой сэр,
Я сумел просмотреть рукопись Вашей «Биографии» только два или три дня тому назад, так как все это время был занят более обычного.
У меня нет слов, чтобы достойно восхвалить скромность ее тона и ненавязчивое мужественнее благородство, которым она пронизана. Она подтверждает все хорошее, что я когда-либо о Вас слышал, и показывает Вас в очень естественном и приятном свете.
Но с большим сожалением я должен, однако, прибавить, что, несмотря на все свои достоинства, она по своему характеру вряд ли будет иметь успех у широкой публики. Мне кажется, что она всецело ограничена кругом театральной профессии и даже не охватывает ее целиком. Поэтому я уверен, что вряд ли найдется издатель, который решится пойти на подобный риск. Если бы такой издатель и нашелся, я считал бы, что он совершает ошибку, а если бы книга хотя бы окупила расходы по своему изданию, то, значит, сильно ошибаюсь я.
В литературе существует уже множество описаний бродячей жизни, в том числе и жизни актера. Значительное число таких описаний существует и в биографической литературе. А в пережитом Вами я не нахожу разнообразных и интересных приключений, которых непременно будут ждать читатели, привлеченные такой темой. То же, что касается руководства театром, бенефисов и афиш, на мой взгляд, может заинтересовать только горсточку людей. Я помню много случаев, когда это проверялось на практике, и ни один из них не опровергает моего мнения.