Фрески возле входа и следы на земле... Он вспомнил слова Повешенного и сделал два шага по диагонали, прежде чем выпустить невидимого Призрака. С помощью его ночного зрения он начал рассматривать оставшиеся фрески.
На фреске возвышалась величественная гора. На ее вершине стоял гигантский крест, покрытый сиянием.
Перед крестом стояла величественная фигура, окруженная ангелами с двумя, четырьмя или шестью крыльями.
Это... Клейн бросил беглый взгляд и почувствовал сильное ощущение чего-то знакомого.
Он уже видел подобную фреску раньше, в мавзолее богохульника Амона!
Когда он снова сосредоточился, Клейн быстро заметил разницу. Здесь не было ни двух младенцев, олицетворявших Амона и Адама, ни двенадцатикрылых ангелов. Величественная фигура перед крестом прижимала руки к груди и держала каменную плиту.
Каменная плита была нарисована крайне нечетко, в ней чувствовалось одновременно древнее и молодое, святое и зловещее. Она была полна противоречий.
Скрижаль... Зрачки Клейна слегка расширились, в его сознании промелькнул специфический термин:
Богохульная скрижаль!
Скорее всего, это Древний Бог Солнца, Господь, создавший все, которому поклоняется Город Серебра... Действительно, Богохульная Скрижаль тесно связана с Ним... Интересно, это первая Богохульная Скрижаль или вторая... Клейн примерно догадался, кому принадлежал собор, а также начал верить, что в глубинах руин скрываются очень ценные и важные предметы.
Он отвел взгляд Сеньора и заставил марионетку повернуться лицом к земле.
Этот кусок сланца был покрыт трещинами и странными следами темно-красного цвета, которые часто накладывались друг на друга. Они простирались до самого конца зала.
В этот момент в голове Клейна возникла сцена.
Благочестивые верующие ползут по земле и после прохождения определенного расстояния сильно ударяются лбами о землю, после чего из них сочилась кровь.
Заметив, что Герман Спэрроу безучастно смотрит по сторонам, Элджер поинтересовался:
— Древний Бог Солнца?
В этот момент он почувствовал непонятное ощущение холодного ветра, дующего со стороны Спэрроу. Он заподозрил, что около них скрываются тени или призраки.
Вспомнив о странных ограничениях, которым подвергался мутировавший кучерявый бабуин, Элджер выдвинул смутную теорию, которую не стал озвучивать.
Услышав вопрос Повешенного, Клейн хотел было усмехнуться и ответить: "Ты также можешь называть Его Господом, создавшем все, всемогущим и всеведущим Богом", но почувствовал, что такой тон и выбор слов больше подходит Шуту, а не Герману Спэрроу. Поэтому он сдержался и слегка кивнул.
— Об этом нетрудно догадаться.
Элджер тихо вздохнул с облегчением, чувствуя предвкушение перед сокровищами, скрытыми глубоко под собором.
Оба одновременно решили идти к концу зала.
Когда они подошли к нему, Клейн наконец увидел лестницу, ведущую вниз.
— Подземный этаж? – лаконично спросил он.
Элджер покачал головой.
— Я не уверен. Я никогда не спускался вниз. Хотя Квилангос пытался войти туда, он вернулся менее чем через десять минут с относительно слабой аурой.
Клейн задумчиво кивнул и вскользь сказал:
— Похоже, вы с ним хорошо знакомы.
Если бы это сказал кто-то другой, Элджер сделал бы вид, что не слышал, или ответил бы прямо. Но в глубине души Элджер чувствовал, что Мир был Благословленным мистера Шута. Его вопрос мог отражать намерения этого существа, поэтому он должен был отнестись к нему серьезно.
Поразмыслив несколько секунд, Элджер сказал глубоким голосом:
— Мы были односельчанами и служили в одном соборе. Священник там был легко раздражительным человеком, которому нравилось наказывать слуг. Квилангос не смог этого вынести и тайно сбежал, чтобы стать пиратом.
Значит, у них такое прошлое... Мистер Повешенный – тоже человек со своей историей... Клейн не стал углубляться, спустившись по лестнице в тихие руины собора.
Хотя его шаги были очень легкими, в такой обстановке они все равно звучали отчетливо и отдавались эхом.
Вскоре они дошли до конца лестницы и увидели арку.
По обеим сторонам проема молча стояли две тени.
Клейн и Элджер остановились одновременно, посмотрев на две тени, и обнаружили, что это две каменные статуи.
Обе они были мужчинами. Один из них одет в броню, напоминающую бочку, а другой - в куртку, выглядевшую более современно. Их лица корчились от боли, а глаза были выпучены, как будто они на что-то смотрели.