Во-первых, он считал, что подрыв взрывчатки, безусловно будет иметь очень серьезные последствия для самого полубога. Если бы у него была возможность или подходящие условия, он бы уже давно паразитировал на Хейзел, не проходя через все эти запутанные и неприятные трудности. Это также означало, что в ближайшие две-три недели или даже два-три месяца Клейну не нужно было беспокоиться о полубоге.
Во-вторых, если он продолжит заниматься этим вопросом и загонит полубога в угол, Клейн не сомневался, что в результате сам пострадает. Как только полубог перестанет заботиться о чем-либо и начнет затрагивать окрестности в больших масштабах, даже если он не разоблачит себя, он подвергнется атаке полубога с остальными невинными жителями этой улицы.
Помимо этих двух причин, Клейна беспокоила еще одна. Если на изначально "нормальной" улице Бирклунд будут происходить аномалии, это вызовет еще большее подозрение со стороны официальных потусторонних. И все это началось после того, как Дуэйн Дантес поселился здесь. Даже если бы у Клейна был хорошо подвешен язык, он никак не смог бы объясниться. Когда придет время, ему придется отказаться от своих планов и начать строить новые.
Пока что мне не следует отправляться в канализацию. Там наверняка есть ловушки, расставленные официальными потусторонними... Остается только одно – следить за Хейзел, не оставляя никаких зацепок. Я понаблюдаю, нет ли в ней каких-либо отклонений, и как только обнаружу признаки опасности, сразу же превращусь в Героя-Разбойника и расклею «объявления» на дверях церкви Святого Самуила... Клейн спокойно спустился вниз позавтракать. После этого он вернулся в свою спальню и оставил Ричардсона ждать у двери, а сам достал из бумажника почти порванного бумажного журавлика.
Он планировал воспользоваться им в последний раз и сообщить Змею Судьбы Уиллу Ауцептину о выборе, который предлагает Ему Адмирал Звезд, и спросить о том, согласен ли Он.
Обычно такие вопросы он мог решить, навестив родителей Уилла, однако без приглашения доктора Аарона и без веских оснований для визита это был не лучший вариант, так как он легко мог заставить других усомниться в своих мотивах. Он явно не мог сказать доктору Аарону, что пришел не ради него, а ради зародыша в утробе его жены.
Осторожно развернув бумажного журавлика, Клейн взглянул на оставленные на нем следы карандаша. Интуиция подсказывала ему, что, если он воспользуется ластиком, бумага обязательно порвется.
Однако это не поставило его в тупик. Он достал черную авторучку и написал прямо поверх прошлых записей: «Другая сторона сделала свое предложение».
Черные чернила были гораздо заметнее карандаша. Поэтому, хотя текст и перекрывался, это не мешало никому распознать написанное.
Решений всегда больше, чем проблем... Клейн удовлетворенно кивнул, складывая развернутый лист бумаги по линиям сгиба.
На этот раз он подозревал, что, если его снова развернуть, он порвется.
***
В доме Бергов в Городе Серебра.
С тех пор как собрание Таро закончилось, Деррик, словно окаменевшая статуя, неподвижно сидел у своей кровати.
Спустя неизвестное время его «разбудил» шум на улице, но кошмарное чувство все еще охватывало его, отчего его шаги к окну казались довольно тяжелыми.
Бог, возможно, уже умер... Бог может больше не вернуться... Такие мысли постоянно звучали в голове Деррика, когда он испытывал непреодолимое чувство отчаяния и боли.
Еще когда ему пришлось собственными руками убить своих родителей, он уже сомневался, вернется ли Бог, будет ли Он снова заботиться о покинутом им Народе Тьмы. Позже он думал положиться на мистера Шута, стать истинным Солнцем и помочь жителям Города Серебра избежать их проклятой судьбы. Но полученное с детства воспитание и окружающая обстановка все еще постоянно влияли на него, заставляя его с нетерпением ждать возвращения Творца. Он надеялся, что жертвоприношения и покаяния Города Серебра принесут им ответ.
Но теперь все его надежды рухнули. Тот крошечный кусочек надежды, который еще оставался, был поглощен тьмой.
Город Серебра будет оставаться в таком состоянии, пока не исчезнет во тьме. Никто не вспомнит, что мы когда-то существовали и боролись... Деррик бросил взгляд в окно и увидел, что многие из его соседей собрались вместе. Они молились и просили прощения у Господа, создавшего все.
Это был не ритуал, организованный Советом Шести, а традиция, сложившаяся в Городе Серебра спустя две-три тысячи лет. Они молились практически всегда – если произошло что-то хорошее, если чувствуется эмоциональная нестабильность, если случилась травма в семье, если родилась новая жизнь.