Последовало довольно продолжительное молчание. Каждый раздумывал о том, что ему довелось услышать. Сам барон уронил голову на руки и, по-видимому, совсем погрузился в мир образов, им же самим вызванных, в мир воспоминаний, полных скорби и горечи.
Отдаленный звук ехавшего экипажа, быстро приближавшегося, напомнил графу де Лорайлю, что тяжелая минута отъезда наступает.
— Вот мой экипаж, — проговорил он, — я еду, я не слушаю больше.
— Еще одну минуту, — продолжал барон. — Скажите последнее прости вашим друзьям и товарищам.
И, подчиняясь против воли влиянию этого удивительного человека, граф повиновался, казалось, не обратив внимания на его слова.
Он поднялся, обнял каждого из своих друзей, каждому тепло пожал руку, выслушал искренние пожелания успеха и вышел из кабинета в сопровождении барона.
Почтовая карета ожидала у крыльца кафе. Молодые друзья открыли окна кабинета и посылали отъезжавшему другу последние прощальные приветствия.
Граф бросил долгий взгляд на бульвар. Ночь была темна, дождь хотя и перестал, но по небу неслись тяжелые тучи, газовые рожки мерцали в тумане, как далекие звезды.
— Прощайте! — проговорил граф подавленным голосом. — Прощайте! Кто знает, вернусь ли я?
— Не теряйте бодрости! — раздался над его ухом суровый голос.
Молодой человек встрепенулся, рядом с ним стоял барон.
— Садитесь, мой друг, — проговорил тот, помогая ему сесть в экипаж, — я еду с вами до заставы.
Граф влез в карету и с волнением опустился на сиденье.
— На Нормандское шоссе! — крикнул барон почтальону, захлопывая дверцу.
Почтальон щелкнул бичом, карета тронулась.
— Прощайте, до свидания, — донеслись до отъезжающих голоса друзей, оставшихся в кафе д'Англе.
Долгое время барон и граф не проронили ни слова. Наконец барон начал:
— Гаэтан, — проговорил он.
— Что вам угодно? — отвечал граф.
— Я еще не окончил свой рассказ.
— Это правда, — рассеянно проговорил граф.
— Хотите, я закончу его?
— Говорите, мой друг.
— Дорогой мой, вас выдает тон вашего голоса. Ваши мысли находятся сейчас далеко отсюда. Несомненно, выдумаете о тех, кого покидаете.
— Увы! — со вздохом промолвил граф. — Я один на земле. О чем и о ком мне жалеть? У меня нет ни друзей, ни родных.
— Неблагодарный! — с упреком проговорил барон.
— Это правда. Простите меня, дорогой, я не подумал о том, что говорю.
— Я вас прощаю, но с условием, чтобы вы выслушали меня.
— Обещаю вам это.
— Друг мой, если вы хотите иметь успех, вам необходимы дружба и покровительство дофиеров, о которых я сейчас рассказывал.
— Увы! Как я добьюсь дружбы и покровительства, я, жалкий, никому не известный человек? Я содрогаюсь теперь при мыслях об этой стране, в которой я мечтал создать такое чудесное будущее. Повязка спала с глаз моих, я вижу всю безосновательность своих планов, надежда покидает меня.
— Так быстро! — воскликнул барон. — Дитя без воли, оно уже отказывается от борьбы, которой еще и не отведало! Безвольный человек, тряпка! Покровительство и дружба так вам необходимы. Если хотите, я укажу вам, как их найти.
— Вы? — воскликнул, вздрогнув, граф.