Проезжая мимо домика охотника, они заметили, его окна были плотно закрыты. Хесусита, не желая наблюдать индейскую жестокость, заперлась у себя. Эусебио, нервы которого были, без сомнения, крепче женских, стоя в дверях, небрежно курил сигаретку в то время, когда отряд проезжал мимо. По приказанию Чистого Сердца старый слуга был послан вперед, чтобы успокоить сеньору Хесуситу относительно исхода сражения. Когда индейское племя собралось в полном составе на площади, танец скальпа начался. В предыдущих повествованиях у нас уже был случай описать подобную церемонию, а потому мы здесь не станем говорить о ней ничего, кроме того, что в отличие от прочих, действующими лицами этой являются женщины, и на этот раз молодой жене Черного Оленя, возглавлявшего вылазку, было поручено руководить танцем. Пленные апачи были привязаны к столбам, нарочно для них поставленным; в продолжение нескольких часов они подвергались издевательствам и оскорблениям своих врагов, не обнаруживая при этом ни малейшего признака волнения.
Танец кончился, и дошла очередь до пыток. Мы не станем распространяться об ужасных страданиях, испытываемых несчастными, которых злой рок отдал в руки не знающих пощады врагов. Мы не собираемся превращать описание подобных ужасов в источник развлечения, нам всегда было неприятно описывать возмутительные сцены, но прежде всего мы — правдивые историки. Мы взяли на себя задачу познакомить читателя с обычаями почти неизвестного народа, который может исчезнуть в недалеком будущем, и мы не станем уклоняться от нашего долга, а чтобы читатель имел представление о том, каковы были индейские пытки, мы опишем ту пытку, которой подвергался один из знаменитых вождей апачей.
Это был молодой воин лет двадцати пяти, не более, высокий и стройный; его отличали благородные черты лица и гордое выражение глаз. Он был тяжело ранен во время сражения, но пленить его удалось только тогда, когда подавленный численностью неприятеля индеец свалился без сил на трупы своих товарищей, которых он так долго защищал.
Команчи, знатоки и судьи в делах беззаветной храбрости, восхищались героическим поведением молодого вождя. По приказу Черного Оленя, втайне лелеявшего надежду уговорить его перейти в племя команчей, для которых такой храбрый воин был бы ценным приобретением, противники обращались с ним с известного рода почтительностью.
Пусть читатель не удивляется, что такая мысль могла прийти в голову вождю команчей — переходы краснокожих из одного племени в другое составляют обычное явление. Часто случается, что взятый в плен враждебным племенем воин, чтобы сохранить жизнь и избежать пыток, женится на вдове убитого им противника с непременным условием вырастить детей покойного и относиться к ним, как к своим собственным. Вождя апачей по имени Прыгающая Пантера оставили свободным вместо того, чтобы привязать к столбу, как это было сделано с менее знаменитыми воинами.
Он стоял, опершись о столб, скрестив руки на груди, и со спокойным пренебрежением смотрел на танец скальпа. Когда танец подошел к концу, Черный Олень, посоветовавшись предварительно с другими вождями своего племени, приблизился к молодому апачу.
Пленный, казалось, не заметил его.
— Брат мой Прыгающая Пантера — знаменитый вождь и великий храбрец, — сказал ему Черный Олень мягко. — О чем думает он в эту минуту?
— Я думаю о том, — ответил апач, — что скоро буду охотиться в счастливых полях вблизи Владыки Жизни.
— Брат мой еще очень молод, он — в весенней поре жизни. Разве ему не жаль расставаться с жизнью так рано?
— Зачем жалеть о ней? Немного раньше, немного позже — все равно придется умирать.
— Конечно. Но умереть у столба пыток, когда имеешь впереди долгое будущее, преисполненное радости и счастья, когда только вступил в жизнь…
Вождь печально покачал головой и перебил своего собеседника.
— Пусть мой брат не продолжает, — сказал он, — я угадал его мысль. Он ласкает себя несбыточной надеждой. Прыгающая Пантера не отречется от своего племени, чтобы сделаться команчем. Я не смог бы жить среди вас. Пролитая мной кровь ваших воинов стала бы постоянно взывать ко мне. Разве я могу жениться на всех вдовах, которых мой томагавк лишил мужей? Разве я могу возвратить вам все те скальпы, которые я снял с ваших воинов? Когда команч встречается на поле брани с апачем, один из них должен пасть мертвым. Не оскорбляйте же меня, а привяжите к столбу и не убивайте сразу, как это принято у белых, но совершите надо мной индейскую казнь. Изобретите самые жестокие пытки. Вы не вырвете у меня ни одного стона, ни одного вздоха. — И приходя в возбуждение от своих слов, молодой воин продолжал: — Вы просто дети, которые не умеют заставить страдать мужественного человека. Вам нужно видеть смерть храбреца, чтобы научиться умирать. Начните же с меня. Я презираю вас, вы трусливые собаки! Вы умеете только лаять, и один вид моего орлиного пера заставлял вас обращаться в бегство.