В полночь, едва дыша, Элмер звонил у дверей Т. Дж. Ригга. Он звонил отчаянно, без конца. Никто не отвечал. Тогда он встал под окнами и завопил:
— Т. Дж.!.. А Т. Дж.!
Одно окно наверху распахнулось, раздраженный голос, хриплый спросонок, негодующе произнес:
— Ну что еще надо?
— Сойдите скорей! Это я, Элмер Гентри! Нужно поговорить! Беда!
— Ладно. Иду!
Вот в дверях появилась комичная фигурка в длинной ночной рубашке, с сигарой во рту. Впустив Элмера в дом, Ригг повел его в библиотеку.
— Т. Дж., меня накрыли!
— Кто? Бутлеггеры?
— Нет. Хетти. Вы знаете — моя секретарша.
— Ага. Так. Понятно. Были с ней в хороших отношениях?
Элмер рассказал все начистоту.
— Ясно, — сказал Ригг. — В двенадцать Оскара встретим вместе. Надо оттянуть время, а там я что-нибудь устрою. Не волнуйтесь, И вот что, Элмер, может, и священнику не мешает хоть попробовать стать приличным человеком?
— Это мне хороший урок, Т. Дж.! Клянусь, никогда в жизни больше не свихнусь — даже не взгляну на женщину. Черт — вы всегда мне были верным другом, старина!
— Да люблю, понимаете, когда у тех, с кем я имею дело, все идет гладко. Чистейший эгоизм! Ладно, выпейте чего-нибудь! Сейчас не помешает.
— Нет! Хотя бы этот обет сдержу! Пожалуй, только он один и есть за душой… О, господи! И ведь только сегодня вечером думал, до чего я значительная и важная персона, что меня и рукой не достанешь.
— А из этого можно сделать проповедь — да вы, наверное, и сделаете!
Просветленный, раз и навсегда исправившийся Элмер Гентри просуществовал не один день. Он молчал во время переговоров, состоявшихся назавтра в церковном кабинете между Оскаром Даулером, адвокатом Оскара — Мэнни Силверхорном и Т. Дж. Риггом. Говорили только Ригг и Силверхорн. (И Элмер с огорчением отметил, как дружески и шутливо держится Ригг с Силверхорном, о котором сам же высказывался в самых неметодистских выражениях.)
— Что ж, да, материал против доктора у вас имеется, — сказал Ригг. — Мы это признаем. И я согласен — он действительно стоит десять тысяч долларов. Но дайте нам хоть неделю, чтобы достать деньги!
— Договорились, Т. Дж. Значит, встречаемся здесь же через неделю, так? — сказал Мэнни Силверхорн.
— Нет, лучше у вас в конторе. Тут слишком много любопытных сестер. Так и шныряют.
— Идет.
Последовали самые сердечные рукопожатия, только Элмер не подал руки Оскару Даулеру.
— Ай-ай, Элмер! — насмешливо хрюкнул Даулер. — А ведь мы, можно сказать, близкие родственники!
Они ушли. Сломленный, несчастный Элмер жалобно взглянул на Ригга.
— Но как же, Т. Дж.? Мне никогда в жизни не набрать десять тысяч!.. Я и тысячи не скопил!
— Да гром вас разрази, в самом-то деле, Элмер! Вы что, вообразили, будто мы так-таки возьмем и выложим им десять тысяч? От силы полторы тысячи — вот во что это вам обойдется. Я дам взаймы. Пятьсот — ублажить Хетти и что-нибудь около тысячи — на сыщиков.
— То есть как это?..
— Сегодня в без четверти два ночи у меня был разговор с Питом Рисом, хозяином сыскного агентства. Я ему дал команду действовать. Несколько дней — и мы будем знать всю подноготную этих Даулеров. Так что — не тревожьтесь.
Элмер успокоился ровно настолько, чтобы не умирать от страха всю неделю, но явно недостаточно, чтобы расстаться с ролью смиренного христианина и нежного отца семейства. К изумлению и немалому замешательству своих детей, он каждый вечер играл с ними. Что же касается Клео, то его любовь к ней доходила почти до обожания.
— Милая моя, — сказал, он, — я вижу, что был… правда, тут не только моя вина: я был так поглощен работой!.. Но факт остается фактом — я был к тебе недостаточно внимателен и сейчас хочу, чтобы ты завтра вечером пошла со мною в концерт.