— Вот что, Гентри, — не выдержал староста Бейнс, — мне желательно, чтобы вы сейчас позаботились о ваших собственных стопах и направили их к моему дому немедленно! Вы там крутили с моей дочкой, а теперь вы либо женитесь на ней, либо мы с Флойдом спустим с вас шкуру. И скажу честно: я еще не знаю, что я лично предпочел бы, так я к вам сейчас расположен.
— Иными словами, Лулу на меня наговорила, будто…
— Нет, Лулу-то ничего не сказала. Ей-богу, просто не знаю, надо ли позволять девочке выходить замуж за подобного типа… Но ничего не поделаешь, я должен спасать ее доброе имя, а после свадьбы мы с Флойдом уж сумеем позаботиться, чтобы вы ее не обижали. Словом, я уже пригласил на вечер всех соседей — сегодня же и объявим о вашей помолвке. Так что, давайте-ка облачайтесь в свой парадный костюм и айда за нами — да живо!
— Силой? Ну нет, не выйдет…
— Заходи с той стороны, Флойд! Только сначала я ему дам! А уж ты займешься тем, что останется.
Они двинулись на него с обеих сторон. Оба были ниже его и не так широки в плечах, но лица их были словно обтянуты жесткой дубленой кожей, глаза смотрели сурово…
— Вы верзила что надо, брат Гентри, но, верно, обрюзгли, практики давно не было. Размякли малость, — заметил староста Бейнс.
Кулак его скользнул вниз; еще ниже — к самому колену, плечо опустилось; вот он уже занес кулак, а Флойд внезапно завел Элмеру руки за спину, сжал как клещами…
— Ладно! Согласен! Женюсь! — взвизгнул Элмер. Он придумает, как расторгнуть помолвку. Он уже снова почти совсем овладел собою. — А теперь вы послушайте меня, друзья. Я люблю Лулу, собирался сделать предложение, как только окончу семинарию — уже меньше трех месяцев осталось — и получу приход. А вы тут, понимаешь, вмешиваетесь — и вся романтика насмарку…
— Еще бы, как бы не так! — с невыразимым презрением протянул Бейнс. — Приберегите красивые слова для Лулу. Поженитесь в середине мая — как раз хороший срок после помолвки, чтобы соседи не подумали чего дурного. А теперь одевайтесь! Повозка ждет на улице. Мы с вами обойдемся по-хорошему. Если будете обращаться с Лулу, как полагается, поласковей, чтобы снова была счастливой, может, мы с Флойдом и не убьем вас в первую брачную ночь. Там видно будет. И всегда будем к вам при посторонних со всем уважением, даже смеяться себе не позволим на ваших проповедях. Ну, поворачивайся, слышишь?
Одеваясь, Элмер отвернулся, чтобы справиться с собою и внезапно предстать перед ними, сияя самой очаровательной, мужественной и обезоруживающей улыбкой.
— Брат Бейнс, я хочу поблагодарить вас с кузеном Флойдом. Вы, конечно, совершенно неправы, думая, будто я собирался бесчестно обойтись с Лулу. Но я рад, сэр, слышите, душевно рад, что небо подарило ей таких преданных родственников! — Это заявление скорее озадачило, нежели пленило их, но он их окончательно сбил с толку, весело добавив: — И какие здоровяки! Я и сам не слабого десятка, — кстати, и тренируюсь гораздо больше, чем вы думаете, — но, пожалуй, с вами мне бы не справиться в два счета. Повезло старине Элмеру, что вы так и не достали его кулаком, брат Бейнс… Таким ударом мула с ног валят… И вы совершенно правы. Нет смысла откладывать свадьбу. Пятнадцатое мая — в самый раз подойдет, а теперь я только одно прошу: дайте мне поговорить с Лулу минут десять с глазу на глаз до того, как объявите о помолвке. А вы-то сразу заметите, сдержал я слово или нет — от родительского орлиного ока ничто не скроется.
— М-да… Мое орлиное око в последнее время что-то сильно подкачало. А вообще-то, думается, будет неплохо вам с ней перемолвиться словечком.
— Ну, так давайте пожмем друг другу руки — а? Пожалуйста!
Он был такой огромный, так сиял, так лучился простодушием!.. Бейнс с Флойдом стояли, растерянно ухмыляясь, — фермеры, которые клюнули на комплименты ловкого дипломата. Они пожали ему руку.
У Бейнсов было полно народу. На столе уже стояло угощение: жареные куры, соленые арбузы.
Староста привел Элмера в свободную комнату, привел Лулу, оставил их вдвоем.
Элмер развалился на диване; Лулу остановилась перед ним, дрожащая, с красными от слез глазами.
— Подойди сюда, бедная детка, — милостиво проговорил он.
Она, всхлипывая, шагнула ближе.
— Честное слово, дорогой, я папе ничего не говорила… и не просила ни о чем… И я… если ты не хочешь, я тоже не хочу.
— Ну, тише, тише, девочка. Все в порядке. Я уверен, что ты будешь славной женой. Садись-ка.
Он разрешил ей поцеловать ему руку, и она расплакалась от такого огромного счастья и вышла к отцу с сияющим лицом.