Выбрать главу
Время к полудню, а Саши всё нет. «Где же ты, Саша? простынет обед,
Сашенька! Саша!..» С желтеющей нивы Слышатся песни простой переливы;
Вот раздалося «ау!» вдалеке; Вот над колосьями в синем венке
Чёрная быстро мелькнула головка… «Вишь ты, куда забежала, плутовка!
Э!.. да никак колосистую рожь Переросла наша дочка!» — Так что ж? —
«Что? ничего! понимай как умеешь! Что теперь надо, сама разумеешь:
Спелому колосу  — серп удалой, Девице взрослой  — жених молодой!»
— Вот ещё выдумал, старый проказник! — «Думай не думай, а будет нам праздник!»
Так рассуждая, идут старики Саше навстречу; в кустах у реки
Смирно присядут, подкрадутся ловко, С криком внезапным: «Попалась, плутовка!» —
Сашу поймают и весело им Свидеться с дитятком бойким своим…
В зимние сумерки нянины сказки Саша любила. Поутру в салазки
Саша садилась, летела стрелой, Полная счастья, с горы ледяной.
Няня кричит: «Не убейся, родная!» Саша, салазки свои погоняя,
Весело мчится. На полном бегу Набок салазки  — и Саша в снегу!
Выбьются косы, растреплется шубка — Снег отряхает, смеётся, голубка!
Не до ворчанья и няне седой: Любит она её смех молодой…
Саше случалось знавать и печали: Плакала Саша, как лес вырубали,
Ей и теперь его жалко до слёз. Сколько тут было кудрявых берёз!
Там из-за старой, нахмуренной ели Красные грозды калины глядели,
Там поднимался дубок молодой. Птицы царили в вершине лесной,
Понизу всякие звери таились. Вдруг мужики с топорами явились —
Лес зазвенел, застонал, затрещал. Заяц послушал — и вон побежал,
В тёмную нору забилась лисица, Машет крылом осторожнее птица,
В недоуменье тащат муравьи Что ни попало в жилища свои.
С песнями труд человека спорился: Словно подкошен, осинник валился,
С треском ломали сухой березняк, Корчили с корнем упорный дубняк,
Старую сосну сперва подрубали, После арканом её нагибали
И, поваливши, плясали на ней, Чтобы к земле прилегла поплотней.
Так, победив после долгого боя, Враг уже мёртвого топчет героя.
Много тут было печальных картин: Стоном стонали верхушки осин,
Из перерубленной старой берёзы Градом лилися прощальные слёзы
И пропадали одна за другой Данью последней на почве родной.
Кончились поздно труды роковые. Вышли на небо светила ночные,
И над поверженным лесом луна Остановилась, кругла и ясна, —
Трупы деревьев недвижно лежали; Сучья ломались, скрипели, трещали,
Жалобно листья шумели кругом. Так, после битвы, во мраке ночном
Раненый стонет, зовёт, проклинает. Ветер над полем кровавым летает —
Праздно лежащим оружьем звенит, Волосы мёртвых бойцов шевелит!
Тени ходили по пням беловатым, Жидким осинам, берёзам косматым;
Низко летали, вились колесом Совы, шарахаясь оземь крылом;
Звонко кукушка вдали куковала, Да, как безумная, галка кричала,
Шумно летая над лесом… но ей Не отыскать неразумных детей!
С дерева комом галчата упали, Жёлтые рты широко разевали,
Прыгали, злились. Наскучил их крик — И придавил их ногою мужик.
Утром работа опять закипела. Саша туда и ходить не хотела,
Да через месяц — пришла. Перед ней Взрытые глыбы и тысячи пней;
Только, уныло повиснув ветвями, Старые сосны стояли местами,
Так на селе остаются одни Старые люди в рабочие дни.
Верхние ветви так плотно сплелися, Словно там гнёзда жар-птиц завелися,
Что, по словам долговечных людей, Дважды в полвека выводят детей.
Саше казалось, пришло уже время: Вылетит скоро волшебное племя,
Чудные птицы посядут на пни, Чудные песни споют ей они!
Саша стояла и чутко внимала. В красках вечерних заря догорала —
Через соседний несрубленный лес, С пышно-румяного края небес
Солнце пронзалось стрелой лучезарной, Шло через пни полосою янтарной
И наводило на дальний бугор Света и теней недвижный узор.
Долго в ту ночь, не смыкая ресницы, Думает Саша: что петь будут птицы?
В комнате словно тесней и душней. Саше не спится, — но весело ей.
Пёстрые грёзы сменяются живо, Щёки румянцем горят нестыдливо,
Утренний сон её крепок и тих… Первые зорьки страстей молодых!
Полны вы чары и неги беспечной, Нет ещё муки в тревоге сердечной;
Туча близка, но угрюмая тень Медлит испортить смеющийся день,
Будто жалея… И день ещё ясен… Он и в грозе будет чудно прекрасен,
Но безотчетно пугает гроза… Эти ли детски живые глаза,
Эти ли полные жизни ланиты Грустно поблекнут, слезами покрыты?
Эту ли резвую волю во власть Гордо возьмёт всегубящая страсть?..
Мимо идите, угрюмые тучи! Горды вы силой! свободой могучи:
С вами ли, грозные, вынести бой Слабой и робкой былинке степной?..
3
Третьего года, наш край покидая, Старых соседей моих обнимая,