За сим остаюсь навсегда вам преданный и благодарный
Лермонтов.
На обороте:
Его Превосходительству
Милостивому Государю
Александру Ивановичу
Тургеневу.
38. А. П. Шувалову <Весна 1838 г. – весна 1840 г. в Петербурге>
Cher comte!
Faites moi le plaisir de me prêter votre chien Mongo pour perpétuer une race que je lui dois déjà; vous m’obligerez infiniment.
V<otre> T<out> D<évoué> Lermontoff.
На обороте:
Monsieur
le comte André
Chouvalof.
ПереводДорогой граф!
Сделайте мне удовольствие, предоставьте мне вашего пса Монго, чтобы продлить породу, которая у меня уже повелась от него, вы меня чрезвычайно обяжете.
Преданный вам Лермонтов.
39. К. Ф. Опочинину <Январь – начало марта 1840 г. В Петербурге>
О! Cher et aimable M-r Opotchinine! Et hier soir en revenant de chez vous, on m’a annoncé une nouvelle fatale avec tous les ménagements possibles. Et à l’heure, au moment où vous lirez ce billet, je ne serai plus…………………………………………
…………………………………. (tournez) à Pétersbourg. Car je monte la garde. Et or (style biblique et naïf) croyez à mes regrets sincères de ne pouvoir venir vous voir.
Et tout à vous
Lermontoff.
ПереводО! Милый и любезный Опочинин! И вчера вечером, когда я вернулся от вас, мне сообщили со всеми возможными предосторожностями роковую весть. И сейчас, в то время, когда вы будете читать эту записку, меня уже не будет…………………………………………………
………………..(переверните) в Петербурге. Ибо я несу караул. И посему (стиль библейский и наивный) верьте моему искреннему сожалению, что не мог вас навестить.
И весь ваш
Лермонтов.
40. Н. Ф. Плаутину <Начало марта 1840 г. В Петербурге>
Ваше превосходительство,
Милостивый государь!
Получив от Вашего превосходительства приказание объяснить вам обстоятельства поединка моего с господином Барантом, честь имею донести вашему превосходительству, что 16-го февраля на бале у графини Лаваль господин Барант стал требовать у меня объяснения насчет будто мною сказанного; я отвечал, что всё ему переданное несправедливо, но так как он был этим недоволен, то я прибавил, что дальнейшего объяснения давать ему не намерен. На колкий его ответ я возразил такой же колкостию, на что́ он сказал, что если б находился в своем отечестве, то знал бы как кончить дело; тогда я отвечал, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и что мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно. Он меня вызвал, мы условились и расстались. 18-го числа в воскресенье в 12 часов утра съехались мы за Черною речкой на Парголовской дороге. Его секундантом был француз, которого имени я не помню и которого никогда до сего не видал. Так как господин Барант почитал себя обиженным, то я предоставил ему выбор оружия. Он избрал шпаги, но с нами были также и пистолеты. Едва успели мы скрестить шпаги, как у моей конец переломился, а он мне слегка оцарапал грудь. Тогда взяли мы пистолеты. Мы должны были стрелять вместе, но я немного опоздал. Он дал промах, а я выстрелил уже в сторону. После сего он подал мне руку, и мы разошлись.
Вот, Ваше превосходительство, подробный отчет всего случившегося между нами.
С истинною преданностию
честь имею пребыть
Вашего превосходительства
покорнейший слуга
Михайла Лермонтов.
41. С. А. Соболевскому <Середина марта 1840 г. В Петербурге>
Je suis bien fâché, mon cher Sobolevsky, de ne pouvoir profiter aujourd’hui de votre invitation, société et roastbeaf; j’espère que vous me pardonnerez de vous faire faux bond en faveur de ma position actuelle qui n’est rien moins qu’independante.
Tout à vous
Lermontoff.
ПереводЯ очень огорчен, дорогой Соболевский, что не могу сегодня воспользоваться вашим приглашением, обществом и ростбифом; надеюсь, что вы простите мне мою измену в связи с моим теперешним положением, которое от меня никак не зависит.
Весь ваш
Лермонтов.
42. С. А. Соболевскому <Конец марта – середина апреля 1840 г. В Петербурге>
Любезный Signor Соболевский, пришли мне, пожалуста, с сим кучером Sous les Tilleuls,[206] да заходи потом сам, если успеешь; я в ордонансгаузе, на верху в особенной квартире; надо только спросить плац-маиора.
Твой Лермонтов.
43. В. кн. Михаилу Павловичу <20–27 апреля 1840 г. В Петербурге>
Ваше императорское высочество!
Признавая в полной мере вину мою и с благоговением покоряясь наказанию, возложенному на меня его императорским величеством, я был ободрен до сих пор надеждой иметь возможность усердною службой загладить мой проступок, но, получив приказание явиться к господину генерал-адъютанту графу Бенкендорфу, я из слов его сиятельства увидел, что на мне лежит еще обвинение в ложном показании, самое тяжкое, какому может подвергнуться человек, дорожащий своей честью. Граф Бенкендорф предлагал мне написать письмо к Баранту, в котором бы я просил извиненья в том, что несправедливо показал в суде, что выстрелил на воздух. Я не мог на то согласиться, ибо это было бы против моей совести; но теперь мысль, что его императорское величество и ваше императорское высочество, может быть, разделяете сомнение в истине слов моих, мысль эта столь невыносима, что я решился обратиться к вашему императорскому высочеству, зная великодушие и справедливость вашу, и будучи уже не раз облагодетельствован вами, и просить вас защитить и оправдать меня во мнении его императорского величества, ибо в противном случае теряю невинно и невозвратно имя благородного человека.