В больнице я ждала, когда придет Николай Петрович, но приходили девчата, воспитатели других групп, даже те, кого я почти не знала, почти каждый день приходила моя бывшая воспитательница, а его все не было. Девчонки говорили, что он очень занят подготовкой к празднику, ведь, кроме нашей группы, он работал по своей специальности музыканта в детском саду и городской школе…
Вот нехитрая история моего отрочества… Что добавить еще? Вот что… Даже став взрослой, я все равно ждала чьей-то отцовской заботы.
НЕСКАЗАННОЕ, НЕУСЛЫШАННОЕ
Я сказал в предисловии к этой главе — имена и адреса я изменил.
И все-таки имена нужны.
Надя. Надежда.
Пожалуй, именно это имя больше всего подходит автору письма, которое вы прочли.
Исповедь драматическая, судьба, можно сказать, трагическая.
И суть письма именно эта.
Надежда.
Хочу верить, что горькая Надина исповедь поможет взрослым, чье сердце недоступно даже для собственных детей, осознать, какую незаслуженную кару, какой жестокий и неправедный урок преподносят они.
У Надиной истории своя индивидуальность, свои виноватые и правые, свои персонажи. И все-таки много в этой исповеди такого, что можно назвать характерным, типичным. Типична здесь история отчуждения.
Ранимость и скрытность — две очень характерные для отрочества ипостаси.
Когда родители и дети, как, впрочем, вообще взрослые и дети, по-настоящему близки, когда у них есть и родство душ, и постоянный контакт, то в таких отношениях и резкое слово, и резкий поступок вполне проходимы, а порой и очень уместны.
Ранимость при настоящей близости если и развивается, то с множеством облегчающих обстоятельств. На близкого человека ведь долго обижаться нельзя, ибо ты знаешь: если он тебя задел, то со смыслом, до которого следует додуматься.
Отчуждение возникает при ранимости, ничем не смягчаемой, не амортизируемой.
Вот Надина история. К отцу подходили не как к человеку, а как к некой инстанции. Боялись его. Видимо, боялись не только как человека, но и как носителя каких-то тайных для нас идей. Пример тому — история с клубникой. Стяжательство, видимо, было существеннее детей, важнее близости с ними. Потому, пожалуй, и исчез он, этот отец, со смертью матери.
История Нади — это история непонимания важнейших гуманистических обязанностей, возлагаемых на отца уже самим фактом рождения ребенка. Я бы сказал, безотцовство сформировало в Надежде целый комплекс отчаяния. Она смотрит на отца как на символ мужского могущества и доброты, но встречает равнодушие и душевную пустоту.
Именно от отца, от взаимоотношений с ним в еще не вполне осознанном детстве берет отсчет история Надиной скрытности, история ее отчуждения.
Смотрите: рядом с ней в детдоме Вита, совсем иной тип. Мы не знаем, какая судьба привела эту Виту в детский дом, но даже по Надиному письму понятно: Вита не страдает Надиной отчужденностью, рефлексией, сосредоточенностью только на своих переживаниях.
Она первой идет навстречу людям.
Заметим в скобках, что часто такие типы, как Вита, бывают обмануты в жизни, что встречаются люди, которые пользуются открытостью и доверчивостью этих характеров.
Порой обманутая открытость разочаровывается в самой себе, вместо нее появляется глухая подозрительность, но ведь бывает и иначе.
Бывает, что, обманувшись однажды, такой человек продолжает свято верить в добро и человечность, проходит сквозь ошибки и достигает искомого.
Бывают варианты и счастливее — Вита встречает только таких же, как она, и ее жизнь счастлива и светла…
Надю воспитали другой. Да, да, именно воспитали. И все ее несчастья от этого воспитания. Перечитайте ее исповедь.
Она ждет письма от сестры, и в этом ожидании целая философия.
Слова сестры хороши, но ей хочется иного — мнения сильного, уважаемого мужчины, хотя ведь никаких оснований для этого ожидания нет.
И как она относится к новому воспитателю!
Чего стоит одна только история с осенними листьями?
А больница?
Люди, окружающие Надю, чаще всего не понимают ее. Теоретически она могла бы облегчить свою жизнь — скажи сама о своих печалях любимой воспитательнице или той же Вите.
Но это только теоретически.
Даже со взрослым, но сдержанным человеком это почти невероятно.