Иван Степаныч, голубчик?..
С у ш к о в (никого не видя). Андреевна... Павла казнили! (Садится на стул, рыдает.)
Л ю б о в ь. Боже мой... (Гладит Сушкова по голове и плечам.)
За стеной - крики, хлопанье дверей, женские голоса.
С у ш к о в. Пойди прогони их... Никого видеть не хочу!
Л ю б о в ь. Кого прогнать?..
Плач ближе.
К р и к и М а р ь и А л е к с е е в н ы. Степаныча! К Степанычу мне!
Входит М а р ь я А л е к с е е в н а, за нею дрожащая А н ю т а.
В дверях - к у х а р к а Софьи и ж е н щ и н ы со двора.
М а р ь я А л е к с е е в н а. Покажись, Степаныч. Отвечай мне...
А н ю т а. Мама, не надо, мама, не надо!
М а р ь я А л е к с е е в н а. Уйди, у! Степаныч, отвечай: где Павел?
Л ю б о в ь (Хлебникову). Уйдите! Ни к чему вы здесь!
Хлебников уходит.
М а р ь я А л е к с е е в н а. Чего ж молчишь? Нет, ты говори, ты говорун, умник, ты мне скажешь, где он! Ну? Где Павел? Где Павел? Ну? (Кричит.) Ты его казнил, злодей, злодей!
С у ш к о в. С ума сошла... Андреевна, она сошла с ума!
М а р ь я А л е к с е е в н а. Казнил, казнил, родного сына казнил, родного сына!
С у ш к о в. Да нешто я казнил? Опомнись!
М а р ь я А л е к с е е в н а. А как же не ты? Ты мне домок сулил на старости, ты за домок его со свету сжил... Что мне твой домок! Я детей моих растила!
С е р г е й в дверях.
Где мои дети, отвечай мне! Всех истребил, одна я осталась, Павлуша, Паша, деточка моя!.. Ксеня где? Серега где?
С е р г е й. Я, мама, тут! (Толпе.) Чего любуетесь? Горя не видели? (Выпроваживает их.)
М а р ь я А л е к с е е в н а. Серега! Сереженька!
С е р г е й. Тут я, тут. (Бережно сажает ее.) А отца не надо, мама, добивать. Ему тоже плохо.
М а р ь я А л е к с е е в н а. Сереженька... Павлуша наш... голубчик... (Рыдает.)
С е р г е й (отцу). За что?.. Что сделал-то?..
С у ш к о в. Бежать помог политическому... Важному какому-то... И чего вздумалось? Такой был тихий... послушный... Что ему этот политический?.. Не пойму ничего... Упокой, господи, душу раба твоего Павла...
С е р г е й. Сейчас тут, за углом, арестовали Родиона Николаича.
Тишина.
Л ю б о в ь. Что с ним будет, Сережа?
С е р г е й. Может быть плохо. Большой человек! (С гордостью.) С ним Ленин разговаривал!.. Голову хотят нам снести... Берут за глотку... Ладно! Придет наш час! Разочтемся за все! Никому мы не рабы! Нам жить!..
9. В "ЯРЕ"
Ресторан "Яр". Отдельный кабинет.
Х л е б н и к о в-с ы н, М и ш а, К с е н и я, ц ы г а н е. Прислуживает Н и к о л а й. Цыгане поют "Туссу". Миша дирижирует, стоя на стуле.
М и ш а (подпевает). "Тусса, тусса, тусса... Целоваться горячо!" Ксеничка, поцелуй меня.
К с е н и я (жеманясь). Спросись у Шуры.
М и ш а. Шура, можно?
Х л е б н и к о в (он лежит на диване, закинув руки за голову). Ну вас к черту, делайте что хотите... Варя! Поди сюда.
В а р я подсаживается к нему, гладит его волосы. Цыгане поют и играют, цыганка пляшет.
Ц ы г а н к а (перестает плясать). Я тебе пляшу, а ты глаза закрыл.
Х л е б н и к о в. Я и так очень хорошо представляю, что ты делаешь.
К с е н и я. Пьяный Шурка, пьяный, пьяный...
В а р я (гладит волосы Хлебникова). Сама пьяная... Разве ему пляска нужна? Слеза ему нужна, горькая слеза - облегчить сердце...
Х л е б н и к о в. Прорицательница. Все видишь, все понимаешь.
В а р я. Я тебя мальчиком помню.
Х л е б н и к о в. Когда-то я даже...
В а р я. Тссс... Снег идет-идет - и перестанет. Цветок цветет - и облетит. Люди помилуются - и разойдутся...
К с е н и я. Ноги свои показывает. У меня вон какая нога. Только что плечами трясти не умею...
М и ш а. Ксеничка! Я поцелую твою ножку.
К с е н и я. Пусть он целует. (Указывает на Николая.)
М и ш а (хохочет). Так ведь он лакей!
В а р я (Хлебникову). Споем тебе песню, чтобы слезами твое горе вышло.
Цыгане заводят печальную песню. Входит Х л е б н и к о в-о т е ц.
Х л е б н и к о в-о т е ц. Мир честной компании.
Х л е б н и к о в-с ы н. Папа... И ты сюда?
Цыгане поют здравицу Хлебникову-отцу.
Х л е б н и к о в-о т е ц (Николаю). Подай-ка полдюжинки...
Николай уходит.
(Здоровается со старшим из цыган). Здоров, Игнат Саввич. Не молодеем мы с тобой.
С т а р ш и й и з ц ы г а н. Давно тебя не видели, Александр Егорыч. Здоров ли?
Х л е б н и к о в-о т е ц. Ничего, терпит пока бог грехам. Пока живем, Игнат Саввич!.. (Варе, здороваясь.) Варя! Чертовка! Долго ты еще будешь молодая, фараоново племя?
В а р я. Секрет знаю, Александр Егорыч. Хочешь, научу?
Н и к о л а й приносит шампанское, разливает. Пьют.
Х л е б н и к о в-о т е ц (сыну). Выпьем? За женщин.
Х л е б н и к о в-с ы н. За женщин, которых нет здесь с нами...
Х л е б н и к о в-о т е ц. Ну - которых нет здесь с нами...
К с е н и я (выпила). Нет, я хочу, я хочу, чтобы он мне ногу поцеловал!
М и ш а. Так и быть. Пусть целует. (Николаю.) Целуй.
Николай отворачивается.
М и ш а (схватывает его и пригибает к полу). Целуй!!
Н и к о л а й. Постойте... фрак разорвете!
М и ш а. Как ты смеешь отказываться, если я целую. Я!
Н и к о л а й. Пустите!
М и ш а. Хам! (Ударяет Николая по лицу.)
Н и к о л а й. Господи! (Плачет.)
К с е н и я (хохочет). Получил? Получил?
Х л е б н и к о в-с ы н. Какая мерзость. (Встает.) Какая мерзость. А ведь только за порог - там звезды, снежинки, санный путь... Зачем я ее спас? Лежала бы смирная и кроткая...
Х л е б н и к о в-о т е ц. Не устраивай похорон. Садись!
К с е н и я (хохоча). Рожа-то! Рожа! Мишка! Дай ему целковый, он за целковый удавится, а не то что...
Миша, бросает Николаю деньги.
Х л е б н и к о в-с ы н. Ели бы ее раки. Гнила бы себе понемножку, невинная... Варя! Я уйду. Снежинки налетят...
Хлебников-отец смеется.
Я не хочу гнить, слышишь?! А, пропадите вы все... (Уходит.)
Николай плачет.
Х л е б н и к о в-о т е ц (вслед сыну). Декламатор несчастный... (Николаю.) Не хнычь, дороже не заплатят... (Цыганам.) Ну? Что замолчали?
С т а р ш и й и з ц ы г а н (Варе). Сбегай, верни...
В а р я. Ушел человек. Пусть идет. Ему видней, какой дорогой идти.
Х л е б н и к о в-о т е ц. Пусть идет. Пусть живут как хотят. Лишь бы нам дали спокойно век дожить... Ваше здоровье, Ксения Ивановна! Давай плясовую, Игнат Саввич! Пока - живем!
Пьют. Поют цыгане.
10. НА ПОЛУСТАНКЕ ПОД МОСКВОЙ
На цыганскую песню наплывает и гасит ее другая песня, возникшая издалека.
Беззвездная зимняя ночь. Полустанок где-то под Москвой. Поземка стелется по путям. Безлюдно. Ветер гудит в телеграфных проводах. Вдоль рельсов, удаляясь, движется фонарь обходчика. К полустанку подают поезд. В товарных вагонах прорезаны окошки, забранные решетками. В окошках мрак: поезд еще пуст.
Вагоны проходят медленно, сотрясаясь на стрелках.
Песня (нарастая)
Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе,
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе.
Вышли мы все из народа,
Дети семьи трудовой.
Братский союз и свобода
Вот наш девиз боевой.
Идет А н ю т а, останавливается у столба.
Песня
Долго в цепях нас держали,
Долго нас голод томил.