Н и н к а. Что вы говорите, я не заметила.
В а л е р и к. А где еще такие белые ночи? Посмотрите на это небо! А где еще бывают проводы белых ночей?
Н и н к а (поражена словно чудом). Вы подумайте, я только что, ну вот только что - это самое, ну в точности то же самое сказала Жанне!
В а л е р и к (снисходительно). Да?
Прошли и возвращаются снова.
Н и н к а. А вы бываете в филармонии?
В а л е р и к. В филармонии? Ну как же, конечно. Конечно, бываю в филармонии.
Н и н к а (смущена). Что вы смотрите?..
В а л е р и к. Смотрю - какая вы тоненькая, горящая... как цветочек на стебельке. Вот так должен нарисовать вас художник: как вы идете, вся озаренная.
Н и н к а (слабо пытается отразить пугающие ее похвалы). Действительно, - нечего, что ли, им рисовать, художникам, что за меня возьмутся...
В а л е р и к. Пускай отложат все и рисуют тебя! Давай на "ты", хорошо?
Н и н к а (послушно). Хорошо.
В а л е р и к. Нарисуют, будь уверена. Я устрою. У меня знакомых художников полон Ленинград. Я тебя познакомлю.
Н и н к а. Я же утром уезжаю.
Прошли.
П р о д а в щ и ц а ц в е т о в (подошедшему к ларьку покупателю). Нет, вы посмотрите, что делается! Что делается!
П о к у п а т е л ь (оглядывается). Что делается?
П р о д а в щ и ц а ц в е т о в. Прямо хоть криком кричи. Они уже на "ты", понимаете?
Нинка и Валерик вернулись.
В а л е р и к. Куда-нибудь, где нет толкотни. Куда-нибудь под Рощино, например. Или можно в Ушково, там у одного нашего парня дача, родители уехали, он полным хозяином. Волшебный можно провести денек.
Н и н к а. Но я же утром уезжаю! Вы все время забываете.
В а л е р и к. Деточка, не порти мне настроение, брось эти выдумки.
Н и н к а. Какие выдумки? Сегодня утром, в Рудный.
В а л е р и к. Ну-ну, брось.
Н и н к а. Я же вам сто раз сказала!
В а л е р и к. Нет, в самом деле?
Н и н к а. Конечно.
В а л е р и к. Зачем же мы тогда друг друга узнали, а? Скажи. Ты не знаешь, зачем? Ужасно странно, а?.. Значит - все? Не встретимся больше?
Н и н к а. Вы разве хотите?
В а л е р и к. А ты не знаешь? Нет, ты скажи, - ты не почувствовала? Тебе слова нужны, да? Слова?.. Слушай, поедем в Ушково!
Прошли и вернулись. Держатся за руки.
Н и н к а. Вы же сами сказали: все ждут, правда? Я напишу вам из Рудного, хорошо? Пришлю адрес... И вы мне напишете, хорошо?
В а л е р и к (показывает на небо). Вот и утро.
Заря розовеет.
Н и н к а. Да. Утро. (Взглянула на ручные часы, завела их привычным движением.) Подарите мне на память какой-нибудь цветок.
Подошли к цветочному ларьку.
В а л е р и к. Выбирай. Какой хочешь?
П р о д а в щ и ц а ц в е т о в. Возьмите вот свеженький букет, молодой человек.
Н и н к а. Нет, нет! Один цветок! (Взяла из кувшина.) Вот этот... Спасибо. Вложу в книгу, он засушится. Увезу с собой на память... о проводах белых ночей.
Прошли. Входит Ж а н н а.
Ж а н н а (зовет). Нинка!
Ее окружили танцующие. Затертая среди них, озираясь, медленно проходит Жанна через сцену, выкликая беспомощно: "Нинка! Ты где? Нинка! Нинка!.."
2
Н и н к а ждет в проходной завода. Она то ходит - мечется по обширной проходной, то останавливается, делая вид, что читает газету на стене. Стучится в окошечко дежурного.
Н и н к а. Василий Иваныч! Это я... Будьте добры, позвоните еще разочек.
Д е ж у р н ы й. Я вам сказал - он выйдет.
Н и н к а. Да где ж он? Скоро перерыв кончится.
Д е ж у р н ы й. Говорил с ним лично, он пообещал, будет ему послободней - выйдет.
Н и н к а. Василий Иваныч, ну пожалуйста, позвоните еще! Последний раз!
Д е ж у р н ы й. Сказал - выйдет. Вот, ей-богу. Дома не наговорились? (Звонит по телефону.) Механический? Веретенников там далеко? Напомните ему - сестра дожидается. Да, та самая... (Нинке.) Нету его. Обедает.
Но она уже увидела входящего К о с т ю и бросилась к нему.
Н и н к а. Косточка! В чем дело, я не понимаю.
К о с т я. А что такое?
Н и н к а. Они со мной даже разговаривать не хотят. Даже не дали разового пропуска в цех.
К о с т я. Правильно, какой пропуск? Ты здесь не работаешь.
Н и н к а. Но я же работала!
К о с т я. Но в данное время не работаешь. Зачем пропуск? Что тебе делать в цехе?
Н и н к а. Я хотела повидать... поговорить с ребятами. С бригадиром...
К о с т я. О чем поговорить?
Н и н к а. Чтобы меня оформили обратно... Чтобы мне вернуться на работу.
К о с т я. Оформляет отдел кадров.
Н и н к а. Они говорят - набора нет, все укомплектовано.
К о с т я. Наверно, так. Кого-то ведь взяли на твое место, когда ты собралась уезжать.
Н и н к а. Лизу Коничеву взяли.
К о с т я. Так что же, прикажешь теперь уволить Лизу Коничеву?
Н и н к а. Лиза Коничева согласна вернуться опять на конвейер. Она сказала.
К о с т я. Но на Лизином месте на конвейере тоже поставлен другой человек! Ты что - маленькая, не смыслишь? Тебе же сказали - все укомплектовано. Ты будешь прыгать туда-сюда, а людей гонять из-за твоих фокусов?
Н и н к а. Косточка, это не фокусы, вот чем хочешь тебе клянусь!
К о с т я. Не хочу слушать! Иди объясняйся в комитет комсомола.
Н и н к а. Я ходила... Костя, ведь я же неплохо работала, даже в многотиражке писали... А они даже не хотят разговаривать!
Через проходную проходят рабочие.
К о с т я. Пошли на улицу.
Они вышли в сквер перед заводом. Огромный щит высится над сквером, на щите портреты - молодые лица, над ними надпись: "Они поехали на новостройки коммунизма". Один из портретов снят, черный квадрат зияет на его месте.
А ты рассчитывала, что можешь безнаказанно проделывать такие штуки? Что тебя, после всего, примут с распростертыми объятиями?
Н и н к а. Ничего я не рассчитывала.
К о с т я. Хорошенькое дело - дать обязательство и сбежать. Тебе это игрушки?
Н и н к а. Косточка, я знаю, это ужас, ужас, что я сделала! Просто невыносимо думать!
К о с т я. Теперь невыносимо? А тогда почему не подумала?
Н и н к а. А что я могла сделать? Если бы ты полюбил очень сильно, ты бы поверил, что я ничего не могла сделать! (Схватившись за голову.) Как я только не умерла в тот час, когда уходил эшелон!
К о с т я. Когда уходил эшелон... Я приволок твои вещи на вокзал. Загулялась, думаю; примчится из Це-пе-ка-о прямо к поезду. Все глаза проглядел - ждал. И не один я... Ребята ходили звонить в милицию - решили, несчастный случай. А я ничего даже не слышал, не видел, что делалось... Поезд ушел - я все стою, как идиот, на перроне. Ребята уговорили - едем домой, может, она там... Где мы не были! По всем больницам ездили. С милицией разругались, что плохо работает - не знает, куда ты девалась... Пока не пришло твое письмо из этого, из Ушкова. (Долго закуривает.) Не в том дело, что о тебе писали в многотиражке, и не в том дело, что была ты на этой доске, а в том дело, что была перед тобой жизнь ясная и прямая... а сейчас и не разберешь, что ты с собой наделала.
Н и н к а (печально и кротко). Я догадалась, что здесь был мой портрет.
К о с т я. Нетрудно догадаться.
Н и н к а. Почему ты не приходишь домой? Я пришла, Катерина Ивановна говорит - он в общежитии ночует, только за бельем заходил. Катерина Ивановна говорит - я тебя выжила.
К о с т я. Я приду... когда мне будет не так неприятно видеть тебя... находиться с тобой в одной комнате.
Н и н к а (вдруг посветлев). Вот разница между тобой и Валериком: Валерик рад, что я не поехала. А ты сердишься - родной брат! (Счастливо улыбнулась.) И опять разница между тобой и Валериком: Валерику на меня смотреть приятно.