Совсем не так, как подметила Люси, принял сообщение о следствии его брат Гарольд. Гарольд воспринял убийство как личное оскорбление семьи Крекенторп, и гнев его был настолько силен, что он потерял аппетит. Эмма выглядела взволнованной и несчастной и тоже очень мало ела. Альфред, будто заблудившись в потоке своих мыслей, почти не разговаривал. Это был очень приятный человек с тонким смуглым лицом, хотя глаза его находились слишком близко друг от друга.
После обеда вернулись инспекторы и вежливо осведомились, не могут ли они задать несколько вопросов мистеру Гедрику Крекенторпу.
Инспектор Крэддок вел себя вежливо и дружелюбно.
— Садитесь, мистер Крекенторп. Я знаю, что вы приехали с Балеарских островов. Вы что, там постоянно живете?
— Последние шесть лет на Ивице. Мне она подходит больше, чем наша тоскливая страна.
— Я думаю, вы намного больше нас пользуетесь там солнцем, — согласился инспектор Крэддок. — Вы были дома сравнительно недавно, насколько мне известно, на Рождество, чтобы уж быть точным. Что заставило вас снова поспешно вернуться?
Гедрик ухмыльнулся.
— Получил телеграмму от сестры, от Эммы. В наших владениях раньше никогда не случалось убийств. Я ничего не хотел пропустить, вот и приехал.
— Вы интересуетесь криминалистикой?
— О, не стоит говорить в таких высоких выражениях. Я просто люблю убийства, кто бы их ни совершал. Вот и все! А тут убийство совершается у дверей фамильного дома; это единственный случай, который, наверное, никогда больше не повторится. А потом я подумал, что бедняжке Эм может понадобиться моя помощь в разного рода делах — со стариком, с полицией или еще что-нибудь.
— Понятно. Это вполне отвечает вашему спортивному интересу и семейным чувствам. Не сомневаюсь, что сестра вам весьма благодарна, хотя и два других брата приехали, чтобы быть в эти дни -вместе с ней.
— Но не для того, чтобы подбодрить ее и успокоить, — сказал Гедрик. — Гарольд сам совершенно выбит из колеи. Для магната из Сити вовсе не годится оказаться впутанным в убийство сомнительной женщины.
Брови Крэддока чуть заметно приподнялись.
— А разве она была женщиной с сомнительной репутацией?
— Ну, здесь уж вы власть на местах. Вам и карты в руки. Однако по всему видно, что так вероятнее всего.
— А не смогли бы вы подсказать нам, кто она такая?
— Послушайте, инспектор. Вы уже знаете, и ваш коллега может подтвердить, что я не опознал ее.
— Я сказал «подсказать», мистер Крекенторп. Вы могли никогда раньше не видеть этой женщины, но могли бы сделать предположение, кто она или кем могла быть.
Гедрик покачал головой.
— Вы напрасно теряете драгоценное время. Я не имею об этом никакого понятия. Вы строите догадки, как мне кажется, на том, что она пришла в Длинный сарай на свидание с одним из нас. Но никто из нас здесь не живет. Единственные обитатели дома — женщина и старик. И, конечно, вы не верите, что она пришла сюда для встречи с моим многоуважаемым отцом!
— Дело в том, что эта женщина могла когда-то (в этом со мной согласен и инспектор Бэйкен) иметь касательство к вашему дому, может быть, много лет тому назад. Попытайтесь вспомнить, мистер Крекенторп.
Гедрик немного подумал, потом покачал головой.
— У нас временами была прислуга из иностранцев, как у большинства здешних жителей, но я не припоминаю ничего подходящего. Вы лучше спросите остальных, они знают больше меня.
— Конечно, мы спросим.
Крэддок откинулся в кресло и продолжал:
— Как вы уже слышали на следствии, медицинская экспертиза не могла точно установить время смерти: больше двух недель, но меньше месяца. А это примерно где-то во время Рождества. Вы приезжали домой на рождественские праздники. Когда вы точно прибыли в Англию и когда уехали обратно?
Гедрик задумался.
— Дайте-ка вспомнить… Я прилетел на самолете. Сюда приехал в пятницу перед Рождеством, это значит — 21 декабря.
— Вы летели прямо с Майорки?
— Да. Вылетел в пять утра и был здесь в полдень.
— А когда уехали?
— Я вылетел обратно в следующую пятницу, 27 декабря.
— Спасибо.
Гедрик улыбнулся печально.
— Получается как раз, к сожалению, тот самый отрезок времени. Но, право же, инспектор, душить молоденьких женщин — не мое любимое занятие, особенно в рождественские праздники.
— Я так и думал, мистер Крекенторп.
Инспектор Бэйкен смотрел явно неодобрительно.
— Иначе стало бы заметно отсутствие мира и доброй воли в подобном действии. Вы согласны со мной?