— Понятия не имею. Я даже как следует не видел его. Просто я считаю, что писал письмо человек, знавший все факты, пытаясь разведать обстановку и надеясь сыграть на чувствах Эммы. Вот здесь-то и крылся настоящий просчет. Эмма — не простачок. Она не станет прижимать к груди незнакомую ей невестку, не задав предварительно нескольких практических вопросов.
Потом доктор с любопытством спросил:
— А почему вы спрашиваете мое мнение? Я ведь к этому событию не имею никакого отношения.
— Вообще-то я пришел спросить вас совершенно о другом, но даже и не знаю, с чего начать.
Доктор Куимпер казался явно заинтересованным.
— Я знаю, что не так уж давно, на Рождество, у мистера Крекенторпа случился довольно тяжелый приступ болезни.
Крэддок заметил, что лицо доктора сразу же изменилось. Оно посуровело.
— Да.
— Кажется, какое-то расстройство желудка?
— Да.
— Трудный случай… Мистер Крекенторп хвастается своим здоровьем и собирается пережить большинство членов своей семьи. Он обратился к вам… Простите, доктор, но…
— Да ничего, ничего. Я не очень обижаюсь, когда узнаю мнение обо мне моих пациентов.
— Он говорит, что вы всегда создаете панику и суетитесь напоказ из-за пустяков.
Куимпер улыбался.
— Он говорил, что вы замучили его расспросами не только о том, что он ел, но даже о том, кто готовил пищу и кто ее подавал.
Теперь доктор уже не улыбался. Лицо его снова стало серьезным.
— Продолжайте, — сказал он.
— Он по этому поводу выразился так: «Доктор разговаривал со мной так, будто думал, что кто-то меня отравил».
Наступило молчание. Доктор Куимпер ответил не сразу. Он встал со стула и несколько раз прошелся по комнате. Наконец остановился около Крэддока.
— Так чего же вы, черт возьми, от меня ждете? Неужели вы думаете, что врач в состоянии ответить на всякого рода обвинения, которые то там, то тут расшвыриваются некоторыми людьми без достаточных на то оснований?
— Я только хотел спросить, совсем не для занесения в протокол, не приходила ли вам в голову мысль об отравлении?
Доктор Куимпер ответил уклончиво:
— Старик Крекенторп всегда довольно умерен в еде. Только когда семья собирается вместе, Эмма увеличивает рацион. В результате у старика начинается гастроэнтерит, или воспаление кишок. И все симптомы были сходны с этим диагнозом.
Крэддок упорствовал, продолжая настаивать на своем.
— Так, понимаю. А вы такими симптомами вполне удовлетворились? Вы совсем не были… ну, скажем, удивлены?
— Хорошо, хорошо, я действительно был очень удивлен. Это вас устраивает?
— Это меня заинтересовывает, — сказал Крэддок. — А что, в частности, вы подозревали или чего опасались?
— Желудочные болезни очень разнообразны, конечно. Но в данном случае симптомы более соответствовали, скажем, мышьяковому отравлению, чем просто гастроэнтериту. Однако, знайте, что эти два случая очень сходны. Врачи более опытные, чем я, ошибались в распознавании мышьякового отравления и давали свое заключение вполне добросовестно.
— А что вы узнали в результате расспросов?
— Оказалось, мои подозрения не могли быть правдой. Мистер Крекенторп уверял, что у него и раньше случались такие приступы и по той же самой причине — происходили, когда он употреблял много жирной пищи.
— Это значит, в то время, когда дом был полон людей? Когда собиралась вся семья? Или когда наезжали гости?
— Да, и мне это показалось достаточно убедительным. Но, говоря откровенно, мистер Крэддок, я не остался спокойным. Я пошел дальше, написав письмо доктору Моррису. Он мой старший партнер и отошел от дела вскоре после того, как я присоединился к нему. Раньше, до меня, Крекенторп был его пациентом. Я спросил в письме, были ли у старика раньше случаи отравлений.
— И что же вам ответил доктор Моррис?
Куимпер усмехнулся.
— Он сделал мне выговор. Одним словом, он мне сказал, чтобы я не был набитым дураком. Так вот, — он пожал плечами, — возможно, я действительно был набитым дураком.
— Сомневаюсь, — задумчиво произнес Крэддок. Он решил выложить свои карты.
— Откинув в сторону всякую осторожность, доктор, скажем так: есть люди, которые от смерти Лютера Крекенторпа получат значительную выгоду.
Доктор кивнул, соглашаясь с Крэддоком.
— Крекенторп — старик, но крепкий и здоровый. Он ведь может дожить лет до девяноста?
— Вполне. Он живет сейчас, думая только о самом себе. А организм у него здоровый.
— А его сыновья и дочь чувствуют себя стесненно и живут в нужде?