Люси вынуждена была согласиться, что жизнь ее в данный момент только и состоит из того, что она готовит и разносит пищу. Вот и сейчас она установила на подносы тарелки для больных.
— А эти медицинские сестры, так от них не очень-то много толку, — понизила голос миссис Киддер. — Они только и делают, что пьют крепкий чай чашку за чашкой. Ох, и устала же я!
— Вы никогда не жалеете себя, миссис Киддер, — сказала серьезно Люси.
Замечание очень понравилось миссис Киддер. Люси взяла приготовленный ею поднос с едой и отправилась наверх.
— Что это такое? — спросил мистер Крекенторп, с явным неодобрением глядя на еду.
— Бульон и запеканка, — ответила Люси.
— Уберите, — сказал мистер Крекенторп. — Я к этой гадости и не притронусь. Я хочу бифштекс.
— Доктор Куимпер считает, что пока вам не следует есть бифштекс.
— Я уже совсем здоров, — заворчал мистер Крекенторп. — Завтра встану с постели. А как остальные?
— Мистеру Гарольду намного лучше, — ответила Люси. — Завтра он возвращается в Лондон.
— Еще одним станет меньше, скатертью дорожка! А как Гедрик? Есть ли надежда, что он завтра отправится на свои острова?
— Он пока не собирается уезжать.
— Жаль. А что делает Эмма? Почему она не приходит навестить меня?
— Она все еще в постели, мистер Крекенторп.
— Женщины любят нежиться, — сказал мистер Крекенторп. — Вот вы хорошая и сильная девушка, — добавил он одобрительно. — Весь день крутитесь, как заведенная.
— У меня вполне достаточная тренировка для этого, — улыбнулась Люси.
Старик Крекенторп одобрительно закивал головой.
— Вы хорошая и сильная девушка, — повторил он. — И не думайте, что я забыл о том нашем разговоре. В один прекрасный день вы увидите! Не всегда же Эмме удастся настаивать на своем. И не слушайте болтовни, будто я жадный старик. Я просто берегу свои деньги. У меня припасено их прилично, и я знаю, на кого их истратить, когда придет время.
Следующий поднос Люси отнесла Эмме.
— О, спасибо, Люси. Я уже почти совсем поправилась. Хочется есть, а это ведь хороший признак, правда? Вы знаете, дорогая, — продолжала Эмма, пока Люси устанавливала поднос у нее на коленях, — меня, право же, мучают угрызения совести из-за вашей тетушки. У вас ведь, наверное, и времени не было поехать и навестить ее.
— Говоря по правде, не было.
— Я думаю, что она без вас соскучилась.
— О, не беспокойтесь, мисс Крекенторп. Она понимает, какое ужасное время мы здесь пережили.
— Вы звонили ей по телефону?
— Нет, давно уже не звонила.
— Ну, что же вы? Звоните ей каждый день. Для пожилых людей так важно получать весточку.
— Вы очень добры, — сказала Люси.
Направляясь за следующим подносом, Люси думала о том, что ее действительно целиком поглотили заботы о заболевших, у нее даже не было времени поговорить с мисс Марпл. Она решила позвонить ей, как только отнесет еду Гедрику. Теперь в доме осталась лишь одна медицинская сестра, Люси встретилась с ней на лестничной площадке, они обменялись приветствиями.
Гедрик сидел в кровати и что-то быстро писал на листочках бумаги. Выглядел он аккуратным и подтянутым.
— Привет, Люси, — сказал он. — Какое еще дьявольское варево принесли вы сегодня? Мне бы хотелось, чтобы вы как-нибудь избавили меня от этой богом обиженной медсестры. О ней просто словами не расскажешь. Почему-то называет меня «мы». «Как мы себя чувствуем сегодня утром? Хорошо ли мы спали? О, господи, до чего же мы капризны, зачем же мы так перевернули всю постель?»
И он стал подражать тону медсестры высоким фальцетом.
— Вы сегодня очень весело настроены, — сказала Люси. — А чем вы так усердно занимаетесь?
— Планами, — ответил Гедрик. — Набрасываю план того, что нужно сделать с домом и имением, когда старик умрет. Очень хороший кусочек земли, знаете ли! И вот я никак не могу решить, хочу ли я сам разрабатывать здесь что-нибудь или лучше продать все сразу с аукциона. Очень нужное место для промышленных целей. А дом подойдет или под лечебницу, или под школу. Я не уверен, что не захочу продать половину земли и на полученные деньги устроить что-нибудь необычное. Что вы на этот счет думаете?
— Вы же не получили ее, — сухо заметила Люси.
— Так получу, — сказал Гедрик. — Имение не будет делиться, как все остальное. И получу я его целиком. А уж если продать его за кругленькую сумму, так деньги станут основным капиталом, а не доходом, и мне не придется платить с него налоги.