Вайерман сделал один глубокий вдох, потом другой. Потом сбросил с плеча руку Ладисласа, опустил на землю приклад своего центаврианского ружья и разжал пальцы. Дуло ружья легло поперек ног Поттера. Не оборачиваясь, Майкл зашагал через лужайку к шоссе, навстречу патрулю пришельцев. Руки он держал высоко поднятыми над головой.
ГЛАВА 3
Сначала патруль обозначился утробным гулом моторов по ту сторону освещенной солнцем асфальтовой полосы на гребне перевала, над которой колебался нагретый воздух. Потом на подъем бодро выскочил маленький штабной бронированный вездеход и при виде стоящего посреди дороги Вайермана мгновенно затормозил. День близился к полудню. Было здорово жарко, и в своем грязном комбинезоне Майкл взмок от пота. От солнца у него внезапно ужасно разболелась голова, и ему захотелось опустить руки, но он продолжал держать их поднятыми и спокойно смотреть в черное отверстие дула пулемета на башенке вездехода.
Офицер пришельцев, худощавый и ловкий, элегантно-недоступный в своей черной с серебристой строчкой форме, с любопытством выглянул из бокового люка машины.
— Ты что, сдаешься, парень?
Майкл кивнул.
— Тогда, ради бога, отойди с дороги! Ты же не хочешь, чтобы тебя переехал тяжелый бронетранспортер?
Офицер подкрепил свои слова нетерпеливым жестом руки, и Майкл, продолжая, как болванчик, кивать, поспешно отступил на обочину. Офицер нагнулся и что-то крикнул в недра своего броневика, покатившегося после этого вперед и остановившегося, лениво бурча выхлопной трубой, на обочине рядом с Майклом.
Колонна из шести бронетранспортеров с пехотой на борту пронеслась мимо них в клубах пыли и горячего ветра. Офицер что-то быстро проговорил, прижав к губам микрофон, и другой вездеход, близнец того, что стоял сейчас рядом с Майклом, оставил свою замыкающую позицию в арьергарде, набрал скорость, обогнал колонну и занял место впереди. Патрульная колонна исчезла за ближайшим к разоренному блокпосту поворотом. Майкл остался на дороге один на один с вездеходом пришельцев. По обе стороны от них вдоль дороги поднимались ровные ряды почти одинаковых сосен. С севера горизонт заслоняла серая горная гряда.
Офицер выбрался из люка и уселся на борт вездехода, уперев каблуки высоких ботинок в металлический решетчатый выступ.
Чуть откинув голову назад, он некоторое время хмурил брови и рассматривал лицо и комбинезон Майкла, потом быстро и нетерпеливо проговорил:
— Можешь опустить руки, парень. Теперь давай выкладывай — в чем дело?
Майкл опустил руки так резко, что ладони хлопнули по бедрам.
— Я сдаюсь.
— Это понятно. Я спрашиваю о другом — почему ты это делаешь?
Явное замешательство было написано на лице офицера пришельцев. Подобно девяноста девяти процентам пришельцев, находящихся сейчас на Земле, этот человек был слишком молод и вряд ли участвовал в кампании по захвату планеты да и в любой другой войне тоже Как представитель небольшой изолированной расы, живущей внутри другой расы, очень схожей внешне, но при этом физически лишенной возможности заводить совместное потомство, офицер общался с коренными обитателями только ввиду крайней необходимости, знал их мало и не ожидал неприятностей с их стороны. Он, конечно же, был в курсе того, что в горах скрываются повстанцы, но не привык к неприятностям и с этой стороны тоже. Так же как и остальные его молодые сослуживцы, он жаждал дела, мечтал быть переведенным на передовую — к тем звездным системам, где жизнь отличалась от скучной рутины, пускай даже и прерываемой иногда известными дозволенными развлечениями гарнизонной службы.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что, увидев перед собой пожелавшего сдаться повстанца, пришелец крайне удивился. Все объяснялось очень просто. Диссиденты и повстанцы скрывались в горах, и это считалось их коренным свойством, в результате чего жизнь офицера и горных обитателей протекала как бы в параллельных, непересекающихся мирах. Несмотря на то, что совсем недавно он на всех парах мчался к месту неожиданной кровавой расправы над собственными товарищами, сознание его еще не зарегистрировало этой перемены в жизненном круговороте. Поэтому к Майклу он отнесся совершенно естественным для него образом: как к вторгшемуся в четко размеченный, удобный мир загадочному незнакомцу, поведение которого малопонятно и потому раздражает.
Внезапно офицера, ожидающего ответа Майкла, осенила запоздалая мысль — все это могло быть просто ловушкой, засадой. Он вздрогнул, напрягся и принялся крутить головой, с тревогой всматриваясь в полумрак под деревьями. Но уже через несколько секунд он догадался, что настоящая ловушка уже давно захлопнулась бы и он был бы мертв. Понимая, что проявил беспечность, и еще более взволновавшись при мысли о том, что только благодаря счастливой случайности остался жив, офицер бросил резко: