— Я ничего такого и не думал, — ответил Майкл.
Хобарт поднял темную бровь.
— В самом деле? Тогда прошу прощения.
Землянин быстро и как-то обидно усмехнулся.
— Иногда не знаешь, сколько таким, как вы, бывает известно о процедуре классификации.
Майкл почувствовал растущее в груди раздражение. Это неожиданное чувство удивило его, поскольку он не считал себя обладающим правом на такие эмоции. Но потом, улыбнувшись самому себе, он решил, что сейчас, в этот краткий промежуток времени, может позволить себе быть таким, каким пожелает. Теперь уже было совершенно неважно, кем он был прежде, — к вечеру сегодняшнего дня его прошлое будет отсечено начисто. И совершенно неважно, что о нем подумает сейчас этот человек, земной врач, — все мысли ему заменят результаты тестов, которые он вскоре получит. В этот чудесный свободный промежуточный период перехода из одной жизни в другую, от лояльности одной к лояльности другой, не было никаких принципов, которых он обязан придерживаться, не было ничего и никого, что или кто мог бы вселить в него страх. И если в прежней жизни, без сомнений, он совершал что-то дурное или даже непростительное, по любым меркам, — не святой же он, в конце концов, — ну что ж, тест даст ему отпущение грехов.
Майкл указал рукой на стул.
— Присаживайтесь, доктор, — проговорил он вполне по-мужски, голосом, ничем не отличающимся от голосов других мужчин. — Таким, как я? Таким, как я, диссидентам и бунтовщикам, хотели вы сказать? Вероятно, повсеместно нам приписывается полное невежество. Но я особый случай, доктор. Вам часто приходилось тестировать бунтовщиков?
Хобарт пронзительно посмотрел на Майкла и отрицательно покачал головой.
— Нет, не сказал бы, что особенно часто, — ответил он ровным голосом. — Как вы знаете, обычно…
— Я ничего не знаю, доктор.
— Отлично, если вы не знаете, то, как правило, диссиденты требуют, чтобы их оставили в покое, — это одно из их основных требований. Они считают себя персонами вне общества и вне любых моральных устоев. По сути дела это так и есть, они с трудом способны сходиться с людьми, и потому желанный покой в большинстве случаев им предоставляется.
Доктор опустился на стул, и Майкл задал ему новый вопрос:
— И те из диссидентов, с кем вам приходилось иметь дело, обычно бывали полны суеверных страхов насчет промывания мозгов и тому подобного?
— Да, можно сказать и так.
— И сюда вы шли, ожидая увидеть очередного такого же недоумка?
— Да.
В глазах доктора наконец мелькнул интерес. От даже подался, сидя на стуле, в сторону Майкла.
— Но вы ведь не любите диссидентов, верно, доктор? От них вечно жди неприятностей. Время от времени они убивают людей и не только таких же отщепенцев, как сами, но и честных граждан.
— Не могу спорить с этим.
— По сути дела, многие земляне презирают и ненавидят диссидентов.
— Да, это так, — ответил доктор и улыбнулся словно бы каким-то своим мыслям.
Начало разговора сбило Хобарта с наезженной колеи, но он уже успел проанализировать ситуацию, переориентировать свое поведение и теперь ждал только удобного случая, чтобы снова взять все под свой контроль.
Майкл заметил эту улыбку и прочитал ее тайный смысл. Он замолчал и внимательно посмотрел на доктора Хобарта. Он был совершенно точно уверен, что, расскажи он сейчас Хобарту, как пристрелил в горах двух его соплеменников, это только подняло бы его акции. Но горечь и потрясение еще были свежи в его памяти. К тому же ему нужно было постараться произвести хорошее впечатление.
Сообразив вдруг, что вид и манера держаться Хобарта раздражают его, Майкл был очень удивлен. Какое ему, в конце концов, дело до того, что говорит этот врач? Он не должен раздражаться, землянин не стоит того.
— Вы что-то хотели сказать, мистер Вайерман? — с осторожным любопытством спросил его Хобарт.
— Нет.
Злость Майкла уже унялась.
— Но мне показалось… я мог бы поклясться… ладно, это неважно… — Хобарт улыбнулся и устроился на стуле поудобней. — Расскажите мне о себе, мистер Вайерман. У вас есть какое-то увлечение? Хобби?
В голубых глазах Хобарта появилась пугающая проницательность.
— Хобби?
— Что вы делаете лучше всего, мистер Вайерман?
— Ничего.
И это был честный ответ.
— Вообще ничего, мистер Вайерман?
— Совершенно верно, вообще ничего.
Хобарт поиграл бровями.
— Ладно, тогда, думаю, нам лучше приступить к тестам.
Он раскрыл папку, внутри которой обнаружилась толстая пачка различных бланков.