Хобарт снова покачал головой.
— В этом мире вы урод, Вайерман. Единственное, что я могу вам сообщить исходя из моих цифр, так это то, что вы не более цивилизованны, чем такой человек, как Франц Хамиль, например.
— Я не хочу оставаться один! — воскликнул Майкл.
— Конечно, я верю вам. Я уверен также и в том, что бывали времена, когда вы от всей души хотели быть примерным центаврианином. Но с Центавра вы сбежали, так же как сейчас вы сбежали от Хамиля. Как очень скоро сбежите и от нас.
— Вы заявляете это как представитель административной системы пришельцев? — потребовал ответа Майкл, чувствуя, что у него сжимается горло. Он уже презирал Хобарта — этот предатель скрывал свое позорное деяние под маской спокойного профессионализма — предательство Хобарта было гораздо более искусным, чем его собственное.
— Нет, — ответил Хобарт. — Разумеется, нет. Я излагаю вам свое собственное, частное мнение специалиста. Оставшись здесь, вы неизбежно закончите в сумасшедшем доме, вот что я хочу вам сказать, и не в смысле своего естественного поведения — тут, с точки зрения здешнего сообщества, вы уже и так ненормальный дальше некуда, — но в обычном плане личностного сознания. Вы снова пуститесь в бега, Майкл Вайерман, — вы продолжите свои поиски.
— Снова? — Майкл почувствовал, что у него больше нет сил продолжать все это, так он устал. Он желал прекратить сопротивление. Нужно остановить эту комедию — ни о чем другом он сейчас думать не мог. — Но я не хочу никуда бежать! Я не могу больше бежать!
— У вас нет выбора, — ответил Хобарт. — Ни я, ни пришельцы не сможем решить ваши проблемы вместо вас. Мы не понимаем вас. Если вы останетесь здесь, мы, конечно, будем пытаться подыскать вам что-нибудь, какое-то применение. Но в конце концов нам это надоест, потому что все наши попытки найти вам подходящее место будут разбиваться о ваше нежелание сотрудничать. Вас назовут неисправимым и от вас избавятся. И тогда вы поймете, что сверхчеловеческое терпение и понимание есть атрибут богов и только их — от своих собратьев вы помощи не дождетесь!
— Но я не хочу бежать!
Неужели этот высокомерный человек не может понять такой простой вещи? Неужели Хобарт не видит, как он устал и измотан?
— Не хотите бежать? А что же вы хотите — лечь на дно, а там будь что будет?
— Мне все равно — я устал от того, что люди делают со мной, я устал от людей! Куда мне идти? Что мне осталось? Я готов присягнуть на верность кому угодно — но кому нужна моя верность? Что за вшивый народ меня породил!
Майкл сорвался с места и схватил Хобарта за отвороты рубашки.
— Не один вшивый народ, Вайерман, а два, — прохрипел Хобарт. — Вы забываете о пришельцах. Хотя, возможно, и во всей Вселенной не найдется такого народа, чтобы устроил вас. Как вам такой вариант?
— Выведите меня отсюда! — прошипел Майкл, пытаясь разогнать красный туман, кружащийся перед глазами. — Мне нужно спуститься вниз и выйти в город, понимаете? Прямо сейчас, Хобарт! Я…
Майкл почувствовал, что близок к истерике. Но и эта мысль коснулась его только краем и пропала. Он просто хотел выйти из этого душного тесного помещения. Кто-то должен был открыть эту клетку, в которой его произвели на свет.
Хобарт вырвался из его рук.
— В коридоре охрана, — сообщил он шепотом.
Лицо его опухло и налилось кровью от слишком крепко затянутого воротничка рубашки, но глаза светились радостью, почти торжеством.
— Сколько человек?
— Не знаю.
— Они приставлены ко мне?
— Нет. Это просто дежурные солдаты. Днем в здании на разных этажах находится около батальона. Так всегда бывает. Никаких специальных мер в связи с тем, что здесь находитесь вы, не принималось.
— Черт, я разберусь с ними. У вас есть машина? Где она?
— Внизу в гараже.
Удерживая даже не пытающегося вырваться доктора одной рукой, Вайерман обшарил его карманы и выудил ключи.
— Благодарю.
— Солдаты вооружены.
Хобарт пришел в неистовство. Было невозможно понять, то ли он угрожает Майклу, то ли предостерегает его. Майклу же было все равно.