Майкл сделал первый неслышный шаг в сторону солдата. Гладкие композитные плитки, которыми был выстелен в коридоре пол, выгодно отличались от павшей листвы или сухих сучков в лесу, и шаги его не сопровождались ни шорохом, ни треском.
Молодой солдат-пришелец вряд ли понимал, сколько разумных существ вложили свой гений в то, чтобы он был сейчас лучшим на вид воином лучшей дивизии лучшей армии из участвующих в военных кампаниях по всей Вселенной. Дань традициям он отдавал буквально, держа спину прямой, как палка, и руки строго по швам, и спроси его сейчас, в чем заключается главный смысл солдатской службы, он четко ответил бы, что главное в армии — это, конечно, война, а не прохождение смотров. Ответ его был бы именно таким, поскольку тот несомненный факт, что как раз отличное прохождение смотров — для чего им была заучена идеальная поза символической статуи — и являлось главным солдатским делом, был недоступен ему. После того как внешний вид солдата уже не может поддерживать дисциплину среди населения, наблюдать за которым он приставлен, его функция бесславно исчерпывается. Солдат, всю жизнь стреляющий только по мишеням, сам является символом неизбежного поражения.
Майкл неслышно подошел к молодому пришельцу со спины, положил ему руку на плечо, и, когда тот с удивлением обернулся, убил его одним коротким ударом правой руки. Для этого Майкл сложил вместе и вытянул пальцы и жестким ребром ладони раздробил молодому охраннику кадык. Этот прием задолго до появления муштры и парадных смотров был известен всем наемным убийцам.
С искаженным лицом солдат повалился вперед прямо на руки Майкла и, пав на колени, издал тихий булькающий кашель. Майкл поспешно подхватил пришельца и в течение нескольких мгновений буквально чувствовал, как сердце того пытается продолжать биться. Но вскоре, когда отключившийся из-за нехватки кислорода мозг прервал с ним сообщение, и этот неустанный насос тоже остановился.
Замерев над охранником, Майкл оглянулся по сторонам. Потом, заметив рядом с его постом открытую настежь дверь в маленькую комнату, потащил тело туда. По пути в комнатку охранника он яростно мотал головой. Пальцы его правой руки покалывало.
Прикрыв за собой дверь, еще не придя окончательно в себя от первого опыта убийства человека голыми руками, он снял с мертвого тела одежду, пораженный и завороженный его неуклюже-свободной податливостью. Прежде, до этого момента, между ним и его жертвой всегда находился спасительный механизм-посредник или их разделяло нажатие его пальца на курок, или же смерть могла быть отсрочена осечкой и заклинившей в стволе пулей, и многим другим любой из почти дюжины вещей, которые вполне могли произойти. До сих пор он считал, что знаком с убийством. Теперь же по всему выходило, что он ошибался.
Форма, которую Майкл надел на себя, еще хранила тепло солдата-пришельца. Он был немного шире в талии, чем прежний хозяин формы, и ремень ему пришлось застегнуть на другую дырочку, в результате чего на коже ремня стала видна четкая вытертая полоса. Одевшись, он прислонился к стене — силы вдруг оставили его, словно схлынули в сток как грязная вода.
Неловко расставив ноги, с минуту он стоял над мертвым пришельцем. Пальцы рук Майкла были скрючены, как когти, лицо покрывали бисерины пота. Он был потрясен до глубины души и немало удивлен этим. Во время военной подготовки он, дитя мирной жизни, с жаром заучивал приемы удара по горлу ребром ладони и многое другое, стараясь запомнить особенности всех смертоносных действий и сопутствующую им психологию. Очевидно, все это время в глубине души он лелеял надежду на то, что до применения на деле этой науки не дойдет никогда.
Майкл вытащил из кожаной кобуры и с любопытством рассмотрел незнакомое оружие пришельцев, их эквивалент пистолета. В его обучение не входило ознакомление со всеми известными типами оружия. Стрелковую подготовку он проходил на марках оружия ОЦС, которое при всей извилистости и размытости за давностью времени связей с Землей все-таки несло в себе некий земной отголосок Но пистолет пришельцев был для него абсолютной новостью.
Оружие работало по тому же принципу выбрасывания из дула с большой скоростью твердого предмета. За счет чего производился выброс — за счет ли бурной реакции взрывчатого вещества или расширения сжатого газа-пропеллента, — прямо сейчас разобраться было невозможно. Вокруг толстого, большого калибра ствола, шел призматический скользящий затвор. Присмотревшись, Майкл заметил простейший спусковой предохранитель. Сняв большим пальцем пистолет с предохранителя, он попытался сдвинуть затвор. Вперед тот не шел. Потянув затвор назад, он смог подвинуть его немного. После этого он потянул сильнее, и затвор послушно скользнул по направляющим осям, одновременно поднимаясь вверх. Он поворачивался на полуцилиндрической муфте и, смещаясь назад, постепенно складывался пополам, вплоть до самой крайней точки. Из приемного гнезда неожиданно выскочил наружу патрон и со стуком упал на пол. Появившийся из обоймы другой патрон занял место выброшенного. Сдерживая возвратную пружину, Майкл Вайерман принялся осторожно отпускать затвор Проявленная им излишняя предосторожность к добру не привела — патрон внутри приемного гнезда заклинило, чего и следовало ожидать. Пистолетный затвор остановился, отказываясь возвращаться в исходное положение. Из компактного, остроумного и точного приспособления, оружие превратилось в мертвое соединение неуклюжих металлических частей.