Никто не мог винить капрала за то, что он послушно повел не очень твердо шагающего следом Вайермана к машине доктора Хобарта. Спускаясь по лестнице в гаражный зал, Майкл убрал пистолет в кобуру, но застегивать ее не стал, а незаметно прижал крышку здоровой рукой. Кобура капрала так и осталась накрепко застегнутой. Можно было даже сказать, что капрал совершенно безоружен. И за то, что он согласился проводить Майкла к нужной ему машине вместо того, чтобы попытаться задержать его или хотя бы сбить с толку, его тоже никто не мог винить. По правде говоря, капрал о подобном даже не думал. Вокруг был мир, и перед законом он был чист — шанс на то, что война когда-нибудь придет на Землю и заденет своим крылом его, был один к двум с половиной миллиардам.
Майкл почувствовал, как где-то внутри его головы тонко завибрировала натянутая до предела струна. Струна пронзительно пела от небывалого напряжения, и он почти видел, как она яростно светится, раскаленная докрасна, а более холодные концы ее ощутимо дымятся.
Он понимал, что если его поймают, то непременно казнят. Возможно, его даже не будут задерживать и судить, а просто пристрелят на месте. И пришельцы вправе сделать это, потому что он их враг и убийца.
Он и чувствовал себя убийцей. У него уже не было в этом никаких сомнений, он оценивал себя теперь только так. Вот враг, который стоит между ним и свободой. Смести врага со своего пути. Враг молод и силен так же, как и ты, и поэтому не давай ему над собой преимуществ. И хотя уже многое им было сделано на этом пути, понадобится еще много времени, чтобы усвоить все и разобраться в себе.
Пришельцы нравились ему, что и говорить. Те из них, с кем ему выдалось столкнуться лично, были симпатичны ему больше Франца Хамиля. И любопытный факт — если бы в детстве он не был приучен воспринимать пришельцев только как дикарей-недочеловеков и безжалостных вандалов, то, возможно, они нравились бы ему сейчас гораздо меньше. И не будь Земля оболванена перед войной и во время нее подобной пропагандой, то, возможно, оккупация ее не прошла бы с такой легкостью. Отдельно взятый пришелец был вежлив и дружелюбен, все это было в натуре этих людей; контраст с кровожадными монстрами с плакатов военного времени был слишком велик, чтобы разобраться во всем разумно и не торопясь. Если бы земляне вовремя поняли, подумал Майкл, что даже дружелюбные люди могут поработить чужой народ и отобрать у него свободу и что свобода значительно лучше безопасности, то многое могло пойти по-другому.
Однако же то, что гнало сейчас Майкла вперед, было обычное желание всех злодеев, прошлых и будущих, избежать встречи с возмездием. В данный момент у него не было никаких идеалов и политических убеждений. Он спасался бегством, уносил ноги, и мысли его торопливо перескакивали с одного плана на другой — разговор шел не об убеждениях, а о его жизни.
Капрал остановился перед машиной Хобарта.
— Вот эта, — доложил он.
Майкл кивнул.
— Отлично. Откройте, пожалуйста, дверь.
Они стояли в промежутке между машинами. Никто из механиков пока не замечал ничего необычного.
Капрал повиновался и открыл дверцу водителя. Снова вытащив пистолет из кобуры, Майкл движением дула приказал капралу отойти от машины, остановиться на почтительном расстоянии и оттуда наблюдать за тем, как окровавленный вандал рассматривает внутренности машины, пытаясь уразуметь функции рычагов управления.
В том, как управлять машиной, он разобрался без труда. В отличие от пистолета, машина была традиционного земного типа. Майкл удовлетворенно кивнул.
— Просто отлично, — сказал он. — Теперь повернитесь кругом.
Капрал уже догадывался, что за этим последует. Повернувшись, он сорвался с места и бросился бежать. Майкл настиг его в четыре длинных кошачьих прыжка и оглушил, ударив рукояткой пистолета по голове.
Звуки их возни громко разнеслись в узком пространстве между машинами. Вайерман присел на корточки, держа пистолет наготове. Потом громко рассмеялся.
— Смотри под ноги, дружище! — преднамеренно громко сказал он. — И не спотыкайся больше!