— Да, конечно, думаю я смогу за ним проследить.
— Хорошо. После того как меня устроят в больнице, подождите немного, узнайте, как все прошло, куда меня отправили, в операционную или еще куда-то, где там у них исправляют сломанные носы. Машину оставляйте слева от здания больницы — в первом переулке первого квартала налево, и когда вы убедитесь, что со мной все прошло гладко, возвращайтесь обратно к себе, проверьте пирожника, не сбежал ли он, и на следующий день с утра приезжайте забирать меня из больницы. Ни в коем случае не пытайтесь переговорить со мной по телефону — работа у телефонисток очень скучная, и единственное развлечение сами знаете какое. Ждите меня все в том же первом от главного входа больницы переулке налево и ничего сами не предпринимайте — все остальное моя забота. Я сам выйду к вам.
Если что-то случится с ним в госпитале, то миссис Леммон это коснуться не должно.
— Если я не появлюсь между половиной девятого и десятью, значит, я не появлюсь вообще, и тогда вы спокойно уезжайте из города одна…
Но куда ей ехать?
— Уезжайте в горы. Знаю, вы не слишком любите бунтовщиков, но через неделю или две там должны появиться другие, вполне цивилизованные люди. Они вас не обидят.
Центаврианские военные советники, посланные к Хамилю. Майкл криво ухмыльнулся. Во что Хамиль сможет превратить Землю?
Несколько разрозненных, бессмысленных вылазок произойдет наверняка. Ньюфстед и Ладислас не дадут Хамилю отсиживаться в горах, но добиться от него чего-то большего, чем то, на что он способен, они не смогут. Пришельцы уже знают, что им делать. Одна или две хорошие штурмовые операции, и от Хамиля одно только воспоминание останется, его отряд уничтожат или рассеют, и Центавр вынужден будет отойти в тень.
Но во что Хамиль превратит Землю? Получившие по носу пришельцы уже спуску давать не будут, усилят гарнизон и ужесточат проверки лояльности населения и репрессии. И что тогда будет с миссис Леммон?
— Но… но если все пройдет успешно и вам удастся уйти из больницы — куда мы поедем тогда? — спросила его старушка.
— Куда?
Да, в самом деле — куда и, главное, с какой целью?
— Думаю, что и в этом случае нам негде будет укрыться, кроме как в горах. А как вы считаете?
Собравшись с мыслями, он несколько секунд глядел вглубь коридора поверх головы миссис Леммон. Он вспоминал, как еще сегодня утром убеждал Хобарта в том, что Хамиля можно легко свергнуть. В самом ли деле это так уж легко? И что будет потом? Целый мир — нужно будет строить планы, оказываться в нужном месте в нужное время, принимать безошибочные решения, для всего находить свое место. Способен ли он на это, не проклянет ли потом все на свете?
На следующее утро он вышел из больничных дверей с пустой сумкой в руках, уже в новых рабочих штанах и рубашке, которые ему купила миссис Леммон, свернул, как договаривались, налево и шел спокойно по улице, пока не заметил грузовичок с рекламой чайного магазинчика на борту Миссис Леммон, бледная от бессонницы, сидела за рулем, покусывая от волнения губы. Он улыбнулся ей из-под маски аккуратных слоев пластыря, которым заклеили его раны и швы в больнице.
— Доброе утро, тетя Эвелин, — сказал он приветливо. — Можно отправляться. Куда мы собирались — навестить мою кузину Фрэнсис в Страссбурге, где я смогу прийти в себя и отдохнуть?
Было чудесное утро. Яркое солнце и отличное настроение Майкла очень скоро вселили уверенность в пожилую леди. Сама не своя от неослабного напряжения прошедшего дня, она определенно нуждалась в его помощи и поддержке.
— У вашего грузовика нет гидроусилителя, верно? Как вы смотрите на то, чтобы я вел?
Старушка с готовностью уступила ему место за рулем, и Майкл, прежде чем включить зажигание, тщательно изучил рычаги и педали.
— Пирожник обещал сидеть в подвале до полудня, — сообщила ему миссис Леммон немного напряженным, но гордым голосом. — Потом он развяжет на себе веревки — я специально ослабила для него узел, — пойдет в полицию и заявит на меня как на предательницу. Он просил меня передать вам, чтобы вы не забыли его, когда будете штурмовать Филадельфию.
— Хорошо. Вы отлично поработали, — похвалил свою спутницу Майкл.
Если не считать излишних объяснений с патрульными полицейскими-пришельцами, заставивших Майкла немного поволноваться, миссис Леммон выполнила свою часть плана как нельзя лучше, и он был приятно удивлен этим. Больше всего Майкла, конечно же, беспокоил пирожник, который, когда они уехали, остался в подвале один и был способен на что угодно.