— Вы не понимаете всей щекотливости проблемы.
— Речь идет об уничтожении целой планеты, — возразил землянин. — И потому я хочу, чтобы вы передали подробности по всему Сарку, всем обитателям.
— Мы не можем. Это вызовет панику.
— Но раньше вы говорили, что можете.
— Я обдумал все. Теперь мне стало ясно- это невозможно.
— А представитель МКБ — он все еще не прибыл? — помолчав, спросил землянин.
— Нет. Они заняты организацией нужных мер. Еще день-два…
— Опять день-два! Неужели они настолько заняты, что не могут уделить мне ни минуты? Они даже не видели моих расчетов!
— Я предлагал вам передать им эти расчеты. Вы не согласились.
— И не соглашусь. Они могут прийти ко мне, или я к ним Вы не верите мне. Не верите, что Флорина будет уничтожена.
— Я верю. Вы зря горячитесь.
— Да, горячусь. Что в этом удивительного? Или вы только и думаете, что на меня, бедняжку, космос подействовал? По-вашему, я сумасшедший?
— Чепуха!
— Не притворяйтесь, вы так думаете. Вот почему я хочу видеть кого-нибудь из МКБ. Они увидят, сумасшедший я или нет!
— Вам сейчас нехорошо. Я помогу вам.
— Нет, не поможете! — истерически вскричал землянин. — Я сейчас уйду. Если вы хотите остановить меня, то убейте! Только вы не посмеете. Кровь всего населения Флорины падет на вас, если вы меня убьете!
— Я не убью вас!
— Вы меня свяжете. Вы запрете меня здесь! Вот чего вам хочется! А что вы будете делать, когда МКБ начнет искать меня? Мне полагается регулярно отсылать сообщения, как вам известно.
— Бюро знает, что вы в безопасности, у меня.
— Знает? А знает ли оно, опустился ли я вообще на планету или нет? Получены ли мои первые сообщения? — Голова у него кружилась, тело начало цепенеть.
Его собеседник встал. Он медленно обошел большой стол, направляясь к землянину.
Слова прозвучали необыкновенно ласково:
— Ради вашего же блага.
Из кармана появился черный стержень. Землянин прохрипел.
— Психозонд!
Он попытался встать, но едва смог пошевелиться. Сквозь сведенные судорогой зубы он прохрипел:
— Зелье!
— Зелье, — согласился другой. — Послушайте, я не причиню вам вреда. Но вы так возбуждены и встревожены. Я удалю тревогу. Только тревогу.
Землянин уже не мог говорить. Мог только сидеть. Только тупо думать: «Великий Космос, меня опоили». Ему хотелось закричать, убежать, но он не мог.
Другой уже подошел к нему Он стоял, глядя на него сверху вниз. Землянин взглянул снизу вверх. Глазные яблоки у него еще двигались.
Психозонд был автоматическим прибором. Нужно было только подсоединить его концы к соответствующим точкам на черепе, и он начинал действовать. Землянин смотрел в ужасе, пока мышцы глаз у него не одеревенели. Он даже не почувствовал, как острые, тонкие проволочки впивались в черепные швы.
Молча, мысленно он вопил: «Нет, вы не понимаете! Это целый мир, населенный людьми! Разве вы не видите, что нельзя рисковать жизнью сотен миллионов людей?».
Слова другого доносились глухо, удаляясь в какой-то туннель, длинный и черный:
— Вам не будет больно. Через час вам станет хорошо, совсем хорошо. Вы вместе со мной посмеетесь над этим.
Мрак опустился и окутал все. Полностью он так и не развеялся никогда. Понадобился год, чтобы завеса поднялась хоть отчасти.
НАЙДЕНЫШ
Рик вскочил. Он дрожал так, что должен был прислониться головой к голой молочно-белой стене.
— Я вспомнил!
Шум жующих челюстей затих. Лица у всех были одинаково чистые, одинаково бритые, лоснящиеся и белые в тусклом свечении стен. В глазах не было интереса, только рефлекторное внимание, возбужденное внезапным, неожиданным возгласом.
Рик закричал снова:
— Я вспомнил свою работу! У меня была работа!
Кто-то крикнул ему.
— Замолчи!
Кто-то добавил:
— Сядь!
Лица отвернулись, жевание возобновилось. Рик тупо смотрел вдоль стола. Он услышал слова «сумасшедший Рик», увидел пожатие плеч. Увидел палец, покрутившийся у виска. Все это не значило для него ничего.
Он медленно сел Снова взял ложку с острым краем и с зубцами на переднем конце, так что ею можно было одинаково неуклюже хлебать, резать и протыкать. Для раба с плантаций этого было достаточно. Он повернул ложку и уставился на свой номер, выбитый на ее ручке. У всех прочих, кроме номеров, были и имена. А у него кличка — Рик. На жаргоне плантаций это означало что-то вроде идиота.
Но, может быть, теперь он будет вспоминать все больше и больше. Впервые с тех пор, как он появился на фабрике, он вспомнил нечто бывшее до того. Если бы только подумать!..