252 ]
К. МАРКС
ВОЙНА ПРОТИВ ПЕРСИИ 333
I
Персидская война является повторением военно-диплома-тической драмы, впервые представленной лордом Пальмерстоном лет 20 тому назад 334. Тогда, как и теперь, сигналом к войне послужило нападение Персии на Герат; тогда, как и теперь, виконт стремился, наказав Персию, покарать Россию. Он соизволил затем ввести в игру одно новшество: он претендо¬вал не только на то, чтобы, наказав Персию, покарать Россию, но и на то, чтобы, нанеся удар по Кабулу или, скорее, по афган¬скому правителю Д ост-Мухаммеду, поразить Персию. Мы видим, что на сей раз этот самый Дост-Мухаммед фигурирует в качестве его союзника и собрата по оружию, — роль, которую в прошлом исполнял вождь сикхов Ранджит Сингх. В этом варианте’ ощущалась крайняя нужда с тех самых пор, как Ранджит Сингх сошел со сцены, а земли, которыми он некогда управлял, перешли под власть Британской империи на Востоке 885.
Поскольку Пальмерстон любит заниматься плагиатом у са¬мого себя, возникает необходимость познакомиться с первона¬чальным вариантом персидского конфликта, дабы понять его повторение.
Прежде чем приступить к этому изучению, возможно, нелиш¬не сделать несколько вступительных замечаний относительно современного положения соответственно Афганистана, Персии и Англии.
После того как афганские племена в различные времена наводняли Персию и Индию, Персия при Надир-шахе не только покорила Афганистан, но и победно прошла до Дели ззв. После
ВОЙНА ПРОТИВ ПЕРСИИ
253
смерти Надир-шаха под властью некоего Ахмед-шаха Дуррани возникло независимое афганское королевство, объединившее княжества Герат, Кабул, Кандагар, Пешавар и все сикхские земли *, которыми владели сикхи… Однако это лишь слабо сцементированное королевство рухнуло вместе со своим осно-вателем; после его смерти оно снова распалось на свои составные части, на отдельные афганские племена с независимыми вождями, разделенные бесконечными междоусобицами и объ-единявшиеся лишь перед общей угрозой столкновения с Персией.
Наряду с этим существует политический антагонизм между афганцами и персами, основанный на национальных различиях в сочетании с историческими традициями, поддерживаемый пограничными распрями и взаимными претензиями, которые обостряются религиозным антагонизмом: афганцы — это мусульмане секты суннитов, то есть правоверные мусульмане, тогда как персы составляют главный оплот еретической секты шиитов.
Несмотря на этот острый и всеобщий антагонизм, у персов и афганцев все же была одна точка соприкосновения — их общая вражда к России. Россия вторглась в Персию еще при Петре Великом. Александр I после поражения Наполеона навязал ей Гюлистанский договор ш, лишив Персию 12 про¬винций, всей территории, лежащей к югу от Кавказского хребта и принадлежащей сейчас России. В результате войны 1826— 1827 гг. и Туркманчайского договора 8а8 Николай отнял у Пер¬сии еще ряд областей, взвалил на нее бремя громадного долга и лишил ее (запретил ей) права навигации у ее собственных северных берегов на Каспийском море. Таким образом, память о захватах ее земель в прошлом, притеснения, которые Персия вынуждена терпеть в настоящем, и боязнь вторжения в буду¬щем в одинаковой степени способствовали тому, чтобы вызвать у нее смертельную вражду к России. Афганцы, со своей сто¬роны, хотя у них и не было никогда подлинных столкновений с Россией, привыкли считать ее извечным врагом своей рели¬гии, неустанно злоумышляющим против их независимости: во-первых, из-за традиционных войн России против повелителя правоверных, во-вторых, из-за ее недавних кампаний против ТуркестанаS39. Считая Россию своим естественным врагом, оба народа, и персы и афганцы, силой логики вынуждены счи¬тать Англию своей естественной союзницей. Между Англией и этими азиатскими народами не возникало конфликтов (вражды),
* Далее в рукописи зачеркнуто: «впоследствии завладели». Рев.
254
К. МАРКС
а разве борьба между Англией и Россией не была неизбеж¬ной, коль скоро она являлась результатом самого существова¬ния Азиатской России и Британской Индии? Таким образом, популярность Англии у персов и афганцев была приобретена дешевой ценой, отнюдь не ее делами, а одним только фактом существования ее азиатских владений. Персы и афганцы ви¬дели в Англии своего союзника, ибо она казалась врагом их врага.
Итак, по-видимому, ничто не могло быть более благоприятным и легче поддающимся контролю, чем политическое положение Англии по отношению к Персии и Афганистану. Обе страны образовали естественный барьер, ограждавший Бри-танскую Индию от России, причем, в свою очередь, ни та, ни другая не могла стать опасной, так как они взаимно сдер¬живали друг друга. Если Персия проявляла недовольство, Афганистан угрожал ей с фронта; если непокорным становился Афганистан, ему угрожала с тыла Персия. Персия прикры¬вала Индию с запада; Афганистан не только защищал располо¬женный в том же направлении Хайберский проход, ключ к Индии, но и препятствовал продвижению России на севере, в транскавказских районах. Это были азиатские плоскогорья, от обладания которыми всегда зависело господство на Востоке. Тогда как афганцы прибегли к помощи Англии в 1809 г., персы сделали это в 1801 г., с последними Англия действи¬тельно заключила в 1814 г. оборонительный союз 340. Таким образом, для того чтобы сохранить свое господствующее влия¬ние, Англии нужно было лишь разыгрывать роль благожела¬тельного посредника между Персией и Афганистаном и высту¬пать решительным противником вторжения русских. Показ¬ная дружба, с одной стороны, и серьезная враждебность, с другой — ничего больше и не требовалось. Посмотрим теперь, как эта завидная ситуация была улучшена лордом Пальмерстоном, диктатором Англии и грозой России.