Мы вовсе не отрицаем того, что Англия стоит на пороге больших коллизий. Мы только не согласны с тем, что в представленных «исторических иллюстрациях» проявляется хотя бы самое отдаленное понимание сущности этих конфликтов. Самое низкопробное политиканство несравненно выше этого пустого глубокомыслия.
Чтобы доказать ошибку англичан, полагающих, что в их кабинете есть «influence étrangère»****, Бруно Бауэр указы-
* Игра слов: «X starb, well er ein Bein brach… Y wird sterben, weil er sein Wort bricht». По-немецки глагол «brechen» значит «сломать», а также «нарушить 1слово]». Ред.
” — королева Виктория. Ред. *** — королеву Антуанетту (Марию-Антуанетту). Ред. • » » » — иностранное влияние 8,я. Ред.
Ф. ЭНГЕЛЬС (1856)
БРОШЮРЫ В. БАУЭРА О КОЛЛИЗИИ С РОССИЕЙ 267
вает на Фокса, который открыл Россию в качестве покровителя и гаранта мира в Европе. Он приводит при этом одно место из речи Фокса от 24 мая 1803 года. Он должен был бы пойти еще дальше и упомянуть о «тайной» миссии, возложенной Фоксом на Адера в 1790 г.364 по поводу предстоявшего второго раздела Польши. А что доказывает «тайная» и противозаконная связь Фокса с Екатериной II ЗБ5? То, что Пальмерстон не состоял в тайной и противозаконной связи с Николаем *. Впрочем, Фоксу не нужно было делать открытия относительно России. При Вильгельме III оно уже было сделано маркизом Кармар¬теном, а при Георге I — стоявшими тогда у власти вигами. Дипломатические документы свидетельствуют о том, что с тех пор влияние России на министерство вигов стало традиционным. И именно поэтому Пальмерстон должен был покончить с традицией вигов? А почему же бы ему, напротив, не довести ее до полного «осуществления» и не продаться России со всеми потрохами? Утверждение, что Фокс открыл англо-француз¬ский союз, так же неверно, как и эта «защита» Пальмерстона. Станхоп сделал это открытие уже сразу после Утрехтского мира 36в.
Для доказательства плодотворного влияния России говорится, что занятая ею позиция повлекла за собой «.décadence de l’antagonisme anglo-français» ** или же создание «alliance anglo-française» ***. Англо-французский союз существовал уже в 1717 г., именно его несколько лет спустя Георг I пытался превратить в европейский союз против России. Четверной союз 1834 г.857 был вторым союзом Англии и Франции, направленным при этом, как полагают, также и против России. Таким обрааом, с этой стороны Россия не могла создать ничего нового и неслыханного. Но если один только союз между Францией и Англией должен считаться огромным успехом России, то как же расценивать союз Англии, России, Пруссии и Австрии против Франции Луи-Филиппа, коалицию 1840 года 344? Согласно конструкции Бруно Бауэра эта коалиция доказывает, что Франция Луи-Филиппа была еще опаснее николаевской России.
Согласно последующим открытиям Критики Англия, выдав своей войной против революционной Франции континент в руки России, — это открытие, по крайней мере, не имеет заслуги новизны — почувствовала потребность
* Далее у Маркса зачеркнуто: «Здесь, когда утрачивается историческая аналогия…». Рев.
*• — «ослабление англо-французского антагонизма». Так называется один иа разделов брошюры Б. Бауэра «La Russie et l’Angleterre» (p. 5). Ред, • «• _ «англо-французского союза» (р. 5). Ред.
10 M. в Э., т. 44
268
К. МАРКС
«de se charger elle-même de la tâche révolutionnaire de la France. C’est Canning qui a rempli ce vide. Il leva en Angleterre l’étendard de la révolution, pour en faire le véritable adversaire de la Russie» *.
В качестве доказательства приводится риторический обо¬рот, который Каннинг заимствовал у Вергилия (quos ego: de dieu Eole) **, как будто фраза «капитана из Итона» 368 явля¬ется доказательством. Слова о «политике принципов» принима¬ются на веру, за чистую монету 35в. А они еще более фаль¬шивы, чем прежние фразы о «политике интересов». Впрочем, о войне Питта 36° также повсюду протрубили как о «войне принципов», и значительная часть англичан этому поверила. Она отчасти и была таковой, потому что незадолго до фран¬цузской революции и в ее начале власть олигархии находилась под угрозой внутренних волнений. Впрочем, фраза Каннинга была сперва направлена не против России, а против Франции. Интервенция в Португалии была ответом на интервенцию Фран¬ции в Испании, и эта «политика принципов» в своем реальном воплощении — признании независимости бывших испанских владений в Америке ш — оказалась поразительно точно связанной с английскими торговыми интересами. Так как Пальмерстон фразой Каннинга прикрывает свою политику, вызван-ную совершенно другими мотивами, то Бруно Бауэр убежден, что фраза Каннинга об «intervention révolutionnaire» *** стала действительной политикой Англии и причинила ей много зла. При этом нам сообщают, что билль о реформе настолько изменил характер английской конституции,