Время, необходимое войскам для преодоления расстояния от Англии до Индии сухопутным путем, составляет 33—46 дней. От Мальты до Индии — 16—18 или 20 дней. Сравните эти сроки с 83 днями, нужными для преодоления длинного морского пути паровым судам, со 120 днями, необходимыми парусным, и разница окажется поразительной. К тому же при более длин¬ном пути у Великобритании в течение 3—4 месяцев в году от 15 до 20 тысяч солдат по существу hors de combat * и находятся
» — рыходят из строя, Ред,
304
Ф. ЭНГЕЛЬС
вне пределов досягаемости в случае изменения приказа, в то время как при более коротком пути они лишь в течение недол-гого срока, около двух недель, во время плаванья из Суэца в Индию, находятся вне досягаемости приказа о возвращении в случае непредвиденных событий в Европе.
Прибегнув к сухопутному пути только через 4 месяца по¬сле начала войны в Индии и то лишь для переброски незна-чительной горстки войск, Пальмерстон пренебрег всеобщими ожиданиями как в Индии, так и в Европе. Генерал-губернатор Индии * полагал, что правительство метрополии пошлет войска через Египет. Ниже приводятся слова из письма генерал-губернатора правительству метрополии от 7 августа 1857 г.:
«У нас также существует связь с Пиренейской и восточной пароход¬ной компанией в вопросе о перевозке из Суэца войск, которые, возможно, будут отправлены в Индию этим путем».
В тот самый день, когда в Константинополь пришли вести о восстании, лорд Стратфорд де Редклифф телеграфировал в Лондон для выяснения, должен ли он обратиться к турец¬кому правительству за разрешением пропустить английские войска в Индию через Египет. Тем временем султан *** 2 июля издал и передал соответствующий фирман, Пальмерстон же ответил по телеграфу, что не намеревается отправлять войска этим путем. Поскольку во Франции также предполагалось, как нечто само собой разумеющееся, что ускоренная переброска воинских подкреплений должна в тот момент являться первосте¬пенной задачей британской политики, то Бонапарт по собствен¬ной инициативе дал разрешение на пропуск английских войск через Францию, предоставив возможность при желании гру¬зить их в Марселе для отправки в Египет. Недавно, когда, наконец, г-н Холтон, управляющий Пиренейской и восточной пароходной компании в Египте, был уполномочен сделать разъ¬яснение по этому вопросу, египетский паша **** немедленно ответил, что
«ему было бы приятно облегчить переход не только двум сотням людей, о которых идет речь в данный момент, но в случае необходимости и 20 ты¬сячам и не только en bourgeois *****) a, если потребуется, в военной форме и с оружием».
• — Чарлз Джон Канвинг. Ред, ** — Великобритании. Ред, **• — Абдул-Меджид. Рев, **** — Саид-naina. Ред. »*•♦* — в штатском. PfOi
ПКРЕВОЗКА ПОИСК В ПНДШО 305
Таковы были благоприятные возможности, которыми так опрометчиво пренебрегли и надлежащее использование кото¬рых могло бы предотвратить разрастание войны в Индии до столь грозных размеров. Мотивы, побудившие лорда Пальмерстона предпочесть парусные суда паровым и линию ком¬муникации, простирающуюся более чем на 14 тысяч миль, расстоянию, не превышающему 4 тысяч миль, принадлежат к тайнам современной истории.
Написано Ф. Энгельсом между 16 и 20 июля 1858 г.
Напечатано в газете «New-Yorh Daily Tribune« M 5i01, 13 августа 1858 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
На русском языке публикуется епервы*
306 ]
К. МАРКС
НОВЫЙ ФРАНЦУЗСКИЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ МАНИФЕСТ 41в
Лондон, 24 сентября 1858 г.
Вчера вечером на общественном собрании, созванном в честь 66-й годовщины установления первой Французской респуб¬лики, г-н Феликс Пиа зачитал в высшей степени примечатель¬ное «Письмо к мандаринам Франции», в котором он неистово осуждает всех французских литераторов за отсутствие нрав¬ственного мужества в условиях существующего режима. Мы намерены привести его в общих чертах, иногда уклоняясь от оригинального текста, с тем чтобы ярче передать его дух:
«Во мраке, окутавшем всю Францию после катастрофы coup d’état *, вы, джентльмены прессы, потеряли себя больше, чем другие. Вы сносите репрессии с ужасающим терпением и покорностью. Вы переносите их молча, как если бы кара была заслуженной, и так смиренно, как если бы это было навеки. Возможно ли это? За десять лет — ни единого поступка, ни единого звука, ни единого слова протеста, ни единого слова надежды. Сильные и слабые, старые и юные, великие и малые, учителя и ученики — все немы, все упали духом. Ни единого голоса не слышно в пустыне. Во французском словаре нет больше слова, означающего свободу. Англичане спрашивают нас, звучит ли еще французская речь во Франции, а мы опу¬скаем глаза. Даже австрийская печать издевается над вами, даже рус¬ская — скорбит о вас. Такая французская пресса стала предметом жа¬лости и презрения для Казака! Буонапарте наплевал на солнце и загасил его. Кто должен зажечь его снова или же заменить эту погасшую звезду? Солнц нет, остаются вулканы. Если небо не дает больше ни света, ни тепла, то есть еще скрытое солнце, подземное пламя, луч из тьмы, огонь народ¬ный. Мы уже видим пламя этого Везувия, а потому отчаянию нет места».