«Вот факты в том виде, как они были доложены прусскому ландтагу достопочтенным депутатом от великого герцогства Поинанского г-ном Не-голевским. Три прусских чиновника — президент Познанской провинции г-н фон Путкаммор, нолицей-ирезидент г-н фон Берешпирумг и секретарь-переводчик г-н Пост — искали способ проявить свое усердие и снискать признательность правительства. Г-н фон Путкаммер — важная персона, нечто большее, чем префект, нечто меньшее, чем министр; г-н фон Беренга-прунг — человек известный и значительный; Пост — мелкая сошка».
«Первый сочиняет, второй диктует, третий пишет. Эти три достойные личности, раскинув своими чиновными мозгами, набрели на великую мысль поднять восстание в Познани, чтобы затем снискать собе честь и славу его подавлением. Роль агента-провокатора, перед которой отступил бы и Видок, не внушала им отвращения. Они приняли личину поляков, недо-вольных прусским правлением. У себя в канцелярии они создали мнимый демократический комитет и вошли в сношения с центральным комитетом, находящимся в Лондоне. «Шлите нам, — повторяли они, — шлите нам эмиссаров, прокламации, оружие». Со своей стороны они посылали в Лондон деньги, взятые из бюджета, талеры, вырванные у злосчастных налогоплательщиков. Налогам было найдено неплохое применение. Казна-чеем этого предприятия стал секретарь полиции г-н Штольценберг. Пись¬ма следовало адресовать жене советника Верховного суда г-же Рух».
«Лондонский комитет поддался на приманку не сразу. Он колебался, не доверял. По-видимому, он чуял измену. Но чиновное трио так сми¬ренно умоляло прислать несколько писем и циркуляров, с таким восхи¬щением говорило о генерале Мадзини, с таким волнением отзывалось о прозе Феликса Пиа, этом хлебе насущном, что некоторые революцио¬неры в Лондоне, включая даже самого Мадзини, вступили в переписку с ними. Эта вероломная игра шла три года, она продолжалась бы по сей день, если бы не была внезапно остановлена громами г-на Неголевского».
«Красноречивый познанский оратор выложил на стол подлинники 24-х писем, написанных г-ном Постом и продиктованных г-ном Берен-шпрунгом по внушению г-на Путкаммера. Первое датировано 19 августа 1858 г., последнее — апрелем 1860 г. Никто, даже министр внутренних дел г-н фон Шверин, не рискнул оспаривать подлинность этих докумен¬тов. Мы располагаем переводом, осуществленным приведенным к присяге переводчиком. Письма свидетельствуют о том, что прусская полиция побуждала лондонский комитет посылать зажигательные прокламации в великое герцогство Познанское, оплачивала расходы по печатанию этих прокламаций в Лондоне и способствовала их распространению среди лиц, находящихся на подозрении, с тем чтобы их потом можно было схватить, а полиция сумела бы продемонстрировать свое усердие sa счет некоторых
ИМПЕРАТОР НАПОЛЕОН III И ПРУССИЯ 331
подданных прусского короля; письма доказывают, что Путкаммер, Береншпрунг и их сообщники уговорами и посулами побудили лондонский комитет прислать к ним эмиссара по имени Рьюитт, которого они»
(то есть полиция)
«снабдили паспортом, дали ему возможность свободно передвигаться, с тем чтобы он скомпрометировал как можно больше народу, затем его арестовали и приговорили к двум годам тюремного заключения». После этого славного подвига г-н фон Береншпрунг, спаситель им же нарушен-ного порядка, выставил свою кандидатуру в парламент, однако был за-баллотирован, «но он продолжал свою переписку с Мадзини и лондонским комитетом, клятвенно заверяя их, что Рьюитта выдала польская знать (письмо от 5 июля 1859 г.) и что ряд польских дворян находится на службе у полиции (письмо от 19 июля 1859 г.)».
«Эти чиновники в своих письмах стремились очернить в глазах лондонского комитета польскую знать и духовенство, включая князя Чарто-рыского. Они говорят о захвате помещичьих имений и разделе их в интересах народа. 27 марта 1859 г. они узнают о том, что император французов собирается сделать великодушный жест, выступив в пользу итальянской независимости. Дабы опередить это, они пишут лондонскому комитету, умоляют Мадзини поднять страну до прихода французской армии, просят его водрузить красный флаг, прежде чем Наполеон сумеет вмешаться в итальянские дела. 21 мая они благодарят лондонский комитет за присылку им «рецепта изготовления бомб Орсини». Не надо быть про-видцем, чтобы догадаться, зачем они получили этот рецепт. Мы знаем, что эти господа служат в полиции, а поэтому они не могли быть заговор-щиками; намерения у них, должно быть, были самыми чистыми. Несомненно, они намеревались предостеречь императора от опасности, этим-то и объяснялась приписка к письму: «Долго ли еще французские демократы будут откладывать новое покушение на Наполеона?». После Вилла-франки 463 были основания предполагать, что каждый немец должен быть доволен тем, что Венеция осталась за Австрией, однако они писали Мад¬зини: «Революция разразится в Италии, Венгрии, Германии, Пруссии, может быть, во Франции и даже в Польше. Предательство Наполеона открыло глаза всему миру, и все угнетенные нации рады избавиться от него». И далее эти прусские полицейские агенты пишут: «Что происходит во Франции? Неужели не найдется второго Орсини? Разве республиканцы ничего не хотят сделать, чтобы свергнуть тирана?» (20 августа 1859 г.)».