В Австрии военный деспотизм с каждым днем становится все более невыносимым. Пресса почти уничтожена, все гражданские свободы ликвидированы, вся страна наводнена шпио-нами — тюремные заключения, военные суды, порки по всей стране — вот что на деле означают те провинциальные конституции м, которые время от времени обнародует правительство
ПИСЬМА ИЗ ГЕРМАНИИ
31
в которые ему ничего не стоит нарушить в самый момент их появления на свет. Однако всему есть предел, даже осадному положению и господству шпаги. Армии стоят денег, а деньги такая вещь, которую даже самый могущественный император не может создать по своей воле. До сих пор австрийскому правительству удавалось сводить концы с концами в области финансов благодаря выпуску колоссального количества бумажных денег. Но и этому пришел конец; и вопреки тому прусскому лейтенанту, который однажды хотел вызвать меня на дуэль за то, что я сказал ему о невозможности для короля или императора печатать столько бумажных талеров, сколько ему вздумается 65, вопреки этому глубокому экономисту император Австрии видит, что его бумажные деньги, хотя они и не кон-вертируются, на двадцать — тридцать процентов дешевле се-ребряных и почти на пятьдесят процентов дешевле золотых. Внешний заем, который он намеревался выпустить, лопнул благодаря стараниям г-на Кобдена. Иностранные капиталисты подписались лишь на 500 тысяч фунтов стерлингов, а ему нужна сумма в пятнадцать раз большая; в то же время собствен¬ная истощенная страна не в состоянии предоставить ему ника¬ких средств. Дефицит, составлявший в конце сентября прош¬лого года пятнадцать с половиной миллионов, к настоящему времени уже достиг, вероятно, двадцати — двадцати четырех миллионов, причем большая часть расходов на войну в Венгрии подлежит оплате в последнем квартале 1849 года. Таким об¬разом, Австрия стоит перед альтернативой: либо банкротство, либо война, чтобы заставить армию самой содержать себя и чтобы с помощью победных сражений, завоеванных провин¬ций и военных контрибуций восстановить коммерческий кредит. Таким образом, г-н Кобден, выступая против австрийского и рус¬ского займов под предлогом сохранения мира 6в, более любого другого способствует — поскольку Россия находится в столь же затруднительном положении, как и Австрия, — прибли¬жению той коалиционной кампании против французской рес¬публики, которую ни при каких обстоятельствах нельзя далее откладывать.
В Пруссии мы являемся свидетелями очередного проявления «королевской добросовестности». Вам известно, что Фридрих-Вильгельм IV — человек, который никогда не нарушал своего слова, — в ноябре 1848 г. силой разогнал Национальное собрание страны и навязал своему народу угодную ему конституцию 57; вы знаете о его согласии на то, чтобы первое же созван-ное Собрание внесло изменения в это блестящее произведение искусства; вы знаете, что в этом Собрании вторая палата
32
Ф. ЭНГЕЛЬС
(палата общин) была распущена еще до того, как она приступила к внесению поправок в конституцию, а народу был навязан новый избирательный закон, который весьма мило покончил со всеобщим избирательным правом и обеспечил избрание большинства, состоящего из земельной аристократии, прави¬тельственных чиновников и буржуазии 68. В выборах этой па¬латы отказались участвовать все демократы, так что она была избрана лишь одной пятой или одной шестой общего числа избирателей, — эта палата совместно с прежней первой пала¬той взялась за пересмотр конституции и сделала ее, разумеется, еще более приемлемой для короля по сравнению с его собствен¬ным первоначальным вариантом. Сейчас они уже почти покон¬чили с этим. Вы думаете, что теперь его величество соблаговолит признать эту исправленную конституцию и принять предусмот¬ренную ею присягу? Не тут-то было. Он шлет преданному ему Собранию королевское послание, заявляя, что весьма удовлет¬ворен изменениями, которые обе палаты внесли в его консти¬туцию, но что, прежде чем его «королевская добросовестность» позволит ему принять упомянутую присягу, необходимо из¬менить около дюжины пунктов его собственной конституции 59. Каковы же эти пункты? Что ж, его величество достаточно скромен, чтобы не требовать больше нижеследующих пустяков: 1. Первая палата, в настоящее время избранная крупными землевладельцами и капиталистами, должна стать настоящей палатой лордов, в ее состав включаются принцы королевской крови; около ста наследственных пэров, назначаемых его вели-чеством; шестьдесят пэров, избираемых крупными землевладельцами; тридцать — крупным капиталом; шесть — университетами. 2. Министры должны быть ответственны перед королем и страной, а не перед Собранием. 3. Все налоги, предусмот¬ренные в настоящее время бюджетом, остаются навечно, и Соб¬рание лишается права отказывать в них. 4. Должна быть создана «Звездная палата» в0, или Верховный суд, для рассмот¬рения политических дел (о присяжных заседателях — ни слова). 5. Должен быть издан специальный закон, определяющий и ограничивающий права второй палаты Собрания и т. д. Ну, как вам все это нравится? Его величество навязывает добрым пруссакам новую конституцию, в которую Собрание должно внести изменения. Его Собрание изменяет ее, выбрасывая оттуда все, что осталось от народных прав. А король, не удов¬летворенный этим, заявляет, что его «королевская добросовест¬ность» не позволяет ему признать свою собственную консти¬туцию, исправленную в его же собственных интересах, без указанных выше новых изменений. Поистине это подлинно