Я. Я не совсем Вас понимаю.
Д-р Маркс. Разве Вы не видите, что старое общество, бес-сильное встретить Интернационал его же оружием — дискус-сией и организацией, вынуждено прибегать к мошенничеству, приклеивая ему ярлык заговора?
Я. Но французская полиция утверждает, что в состоянии доказать причастность Интернационала к последнему делу, не говоря уже о предыдущих попытках.
Д-р Маркс. Что ж, поговорим об этих попытках, если не возражаете, потому что по ним лучше всего можно судить о серьезности всех обвинений в заговоре, предъявляемых Интер-
* Далее следует текст, не вошедший в т, 17 настоящего издания. Ред.
ПРИЛОЖЕНИЯ
547
националу. Вы помните предпоследний «заговор». Было объяв¬лено о проведении плебисцита 643. Многие из тех, кому пред¬стояло голосовать, заведомо колебались. Они уже не видели прежней пользы в императорской власти, так как утратили веру в существование той угрозы, от которой эта власть якобы спасла общество. Требовалось новое пугало. Полиция взялась его найти. Питая ненависть ко всем рабочим организациям, она, естественно, не прочь была навредить Интернационалу. Родилась счастливая мысль: нельзя ли в качестве пугала избрать Интернационал и таким образом одним ударом дискредитиро¬вать Товарищество и послужить делу империи? Из этой счаст¬ливой мысли вырос смехотворный «заговор» против жизни императора — как будто мы собирались убить жалкого ста¬рика. Арестовали руководящих деятелей Интернационала. Сфабриковали улики, готовили дело для передачи в суд, а тем временем провели свой плебисцит. Но задуманная комедия слишком очевидно представляла собой всего лишь нелепый, грубый фарс. Просвещенная Европа, наблюдая этот спек¬такль, ни на минуту не была введена в заблуждение относительно его характера, и лишь голосовавшие французские крестьяне дали себя одурачить. Ваши английские газеты сооб¬щили о начале этого жалкого дела, но забыли отметить его ко¬нец. Французские судьи, признав для соблюдения этикета существование заговора, были вынуждены, однако, объявить, что ничто не доказывает причастность к нему Интернацио¬нала. Поверьте мне, второй заговор подобен первому. Француз¬ский чиновник снова трудится в поте лица. Ему приказано найти объяснение величайшего гражданского движения, которое когда-либо видел мир. Сотни знамений времени должны были бы подсказать правильное объяснение — рост сознательности среди рабочих, роскоши и паразитизма среди тех, кто стоит у власти, развертывающийся сейчас исторический процесс окончательного перехода власти от одного класса к народу — явное соответствие времени, места и обстановки для великого освободительного движения. Но для того чтобы увидеть это, чиновнику надо бы быть философом, а он всего лишь mouchard *. Поэтому, следуя закону своего бытия, он хватается за объяс¬нение mouchard’a — «заговор». Его старый запас сфабрикован¬ных документов снабдит его доказательствами, и на этот раз напуганная Европа поверит басне.
Я. Европа едва ли может поступить иначе, видя в каждой француз¬ской газете сообщения об этом деле.
• — полицейский агент. Рев.
548
ПРИЛОЖЕНИЯ