Временное правительство хотело сбросить с республики ее антибуржуазную личину. Для этого нужно было прежде всего обеспечить меновую стоимость но¬вой государственной формы, ее курс на бирже. Вместе с биржевой котировкой республики необходимо должен был снова подняться частный кредит.
Чтобы устранить даже малейшее подозрение, будто республика не хочет или не может выполнить обязательства, полученные ею в наследство от монархии, чтобы вселить доверие к буржуазной честности и платеже-способности республики, Временное правительство при-бегло к столь же недостойному, сколь и ребяческому бахвальству. Еще до законного срока оно уплатило государственным кредиторам проценты по долговым бума-гам. К капиталистам сразу вернулись весь их буржуаз¬ный апломб и самоуверенность, когда они увидели, с какой боязливой поспешностью стараются купить их доверие…
Банк был храмом финансовой аристократии, царившей при Луи-Филиппе. Как биржа держит в своих руках государственный кредит, так банк управляет частным** кредитом.
Революция непосредственно угрожала не только господству банка, но и самому его существованию, поэтому он с самого начала старался дискредитировать республику, сделав некредитоспособность всеобщей. Он вне-
* У Маркса: «весь комплекс отношений буржуазного производства» (настоящее Издание, т. 7, стр. 20). Рев.
••У Маркса: «торговым» (там же, стр. 21). Рев,
ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ
51
запно закрыл кредит частным банкирам, фабрикантам и купцам. Не вызвав контрреволюции, этот маневр на¬нес обратный удар по самому банку. Капиталисты взяли назад свои деньги, хранившиеся в подвалах банка. Владельцы банкнот бросились к кассе банка, чтобы обменять их на звонкую монету.
Временное правительство могло бы совершенно законно, без насильственного вмешательства, принудить банк к банкротству; ему нужно было только оставаться пассив¬ным и предоставить банк своей судьбе. Банкротство банка было бы потопом, который в один миг очистил бы французскую почву от финансовой аристократии, этого золотого пьедестала Июльской монархии, самого могу¬чего и опасного врага республики. И в случае банкротст¬ва банка сама буржуазия не должна ли была бы отнес¬тись к созданию правительством национального банка и к подчинению национального кредита контролю нации как к последней отчаянной попытке к спасению?
Но вместо этого Временное правительство действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные пла¬тежи * и установило принудительный курс для банкнот. Мало того. Оно превратило все провинциальные банки в филиальные отделения Французского банка и таким образом позволило ему раскинуть свою сеть по всей Франции. Позднее оно сделало у банка заем и в качестве гарантии отдало ему в залог государственные леса. Таким образом, февральская революция укрепила и рас¬ширила могущество финансовой аристократии **, кото¬рую она должна была свергнуть!» Общеизвестно, что дало правительство, столь милостивое к денежным магнатам биржи и банка, тем классам, которые образуют противоположный полюс общества: оно конфиско¬вало у рабочих и мелких торговцев их деньги в сберегатель¬ных кассах, а крестьянству даровало налог в 45 сантимов на каждый франк по всем четырем прямым налогам13.
«Вложенные в сберегательные кассы суммы были конфискованы и объявлены консолидированным государственным долгом. Это озлобило против республики мелких буржуа ***. Получив вместо своих денег лишь государ-
• Слова: «действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные пла¬тежи» вставлены в текст Маркса Энгельсом. Ред.
•* У Маркса: «ту самую банкократию» (настоящее издание, т. 7, стр. 21). Ред. **• Далее Энгельс опускает слова: «и без того находившихся в стесненном поло¬жении» (там же). Ред.
52
Ф. ЭНГЕЛЬС
ственные долговые обязательства, они были вынуждены продавать их на бирже и таким образом отдать себя полностью в руки тех самых биржевых воротил-ростовщиков, против которых они совершили февральскую револю¬цию!!