Уже достаточно четко выявлено, что небольшие независи-мые государства, окружающие Германию, являются при их более или менее либеральной форме основными пунктами сосредоточения реакции. Так, Бельгия, образцовое конститу-ционное государство, была первой страной, устоявшей перед ударом февраля 83, первой страной, где было введено военное положение и вынесены смертные приговоры патриотам 84. Так, Швейцария избегала революционной бури далеко не почтенным образом, укрывшись за китайской стеной нейтралитета, пока революция была на подъеме, и выполняя роль раболепного орудия Священного союза против безоружных эмигрантов, когда реакция снова подняла голову во всей Европе. Очевидно, что мелочный национальный эготизм этих бессильных государств с неизбежностью заставляет их полагаться на под¬держку главным образом давно существующих, то есть реак¬ционных правительств, тем более, что они не могут не знать, что любая европейская революция поставит под вопрос их национальную независимость — независимость, в отстаивании которой заинтересованы только сторонники старой политиче¬ской системы.
Дания является одним из таких мелких государств, разде¬ляя это кичливое чувство национальной независимости и недо-
ПИСЬМО ИЗ ГЕРМАНИИ. ВОЙНА В ШЛЕЗВИГ-ГОЛЬШТЕЙНЕ 61
мерное желание расширить свою территорию *. В независимости и могуществе Дании, государства, живущего только грабежом мировой торговли в форме зундской пошлины 86, заинтересованы лишь Россия и определенная группа англий¬ских политиков. Посредством ряда договоров, заключенных в прошлом столетии 8в, Россия буквально поработила Данию; с помощью Дании Россия завладела этими балтийскими Дарда-неллами. Английские политические деятели старой школы также заинтересованы в территориальном расширении Дании; это соответствует их прежней политике расчленения Центральной Европы на ряд мелких враждующих друг с другом государств, что дает Англии возможность осуществлять по отношению к ним принцип «разделяй и властвуй».
Напротив, во всех странах политика революционной пар¬тии всегда была направлена на прочное объединение крупных национальностей, ранее расчлененных на мелкие государства, и на обеспечение независимости и могущества не таким облом¬кам национальностей, как датчане, хорваты, чехи, словаки и т. д. и т. п., насчитывавшим с самого начала от одного до трех миллионов каждая, или таким смешанным псевдонациям, как швейцарцы и бельгийцы, а многочисленным и жизнеспо¬собным национальностям, ныне угнетаемым господствующей в Европе системой. Европейская конфедерация республик может быть образована лишь крупными и равными по силе нациями, такими, как французская, английская, немецкая, итальянская, венгерская и польская, но отнюдь не такими жал¬кими и бессильными так называемыми нациями, как датчане, голландцы, бельгийцы, швейцарцы и т. д.
Кроме того, допустит ли революционная партия, чтобы самая важная на севере морская позиция — вход в Балтийское море — навечно оставалась во власти себялюбивых датчан? Позволит ли она датчанам выплачивать проценты по своему националь¬ному долгу за счет высоких пошлин с каждого идущего через Зунд и Бельт торгового корабля? Разумеется, нет.
В силу того драгоценного наследственного права, которое рассматривает народ как движимое имущество, Дания присоединила к себе две немецкие области — Шлезвиг и Гольштейн. У каждой из них были своя конституция, каждая из кото¬рых повторяла другую, а также издавна установленное пра¬во, дарованное их правителями, «что эти страны должны на¬вечно оставаться едиными и неделимыми». Сверх того, закон
* Далеко не всем известно, что в 1848—1849 гг. в Швейцарии много говорилось о присоединении Савойи и что швейцарцы надеялись осуществить это в результате поражения революции в Италии. Примечание Энгельса.
62
Ф. ЭНГЕЛЬС
о престолонаследии в Дании отличен от порядка престолонаследия в этих герцогствах 87. В 1815 г., на позорном Венском конгрессе, где нации разрезались на куски и продавались с аукциона, Гольштейн был включен в Германский союз, а Шлезвиг — нет. С этого момента датская национальная партия тщетно пыталась присоединить Шлезвиг к Дании. Наконец наступил 1848 год. В марте в Копенгагене имели место выступления народных масс, и к власти пришла национал-либераль¬ная партия. Она немедленно провозгласила конституцию и присоединение Шлезвига к Дании. Результатом этого явились восстание в герцогствах и война между Германией и Данией.
В то время как в Познани, Италии и Венгрии немецкие солдаты боролись против революции, эта война в Шлезвиге была единственной революционной войной, которую когда-либо вела Германия. Вопрос был в том, будут ли жители Шлезвига вынуждены связать свою судьбу с маленькой, бессильной, полуцивилизованной Данией и стать навечно рабами России, либо они получат возможность воссоединиться с сорокамиллион¬ной нацией, которая как раз тогда была вовлечена в борьбу за свою свободу, единство, а следовательно, за восстановление своей мощи. И германские государи, особенно венценосный прусский пропойца *, слишком хорошо понимали революцион¬ное значение этой войны. Широко известна нота, в которой прус¬ский посланник майор Вильденбрух 88 предложил королю Да¬нии ** продолжать войну для видимости, лишь в той мере, в ка¬кой это необходимо, чтобы позволить датским и немецким рево¬люционерам-энтузиастам, сражавшимся в качестве добровольцев и с той и с другой стороны, уничтожать друг друга. В соот¬ветствии с этим со стороны Германии война представляла собой одну сплошную цепь предательств вплоть до сражения при Фредерисии89, где республиканский корпус Шлезвиг-Голь¬штейна численностью в 10 тысяч человек был застигнут врас¬плох и разгромлен втрое превосходящими его силами датчан, в то время как 40 тысяч прусских и прочих войск находились лишь в нескольких милях, но не пришли к нему на помощь в эту трудную минуту; вплоть до предательского мира, состря¬панного в Берлине 90, мира, позволяющего России высаживать войска в Шлезвиге, а Пруссии вступить в Гольштейн для подавления восстания, которому она сама, по крайней мере официально, оказывала помощь и к которому подстрекала.