– Странные какие-то дела творятся, – сказал Хлебовводов с недоверием. – Пришельцы какие-то странные пошли…
– Я вот смотрю фотографию в деле, – подал голос Фарфуркис, – и вижу, что общее сходство имеется, но у товарища на фотографии две руки, а у этого неизвестного гражданина – четыре. Как это с точки зрения науки может быть объяснено?
Выбегалло разразился длиннейшей французской цитатой, смысл которой сводился к тому, что некий Артур любил поутру выйти на берег моря, предварительно выпив чашку шоколада. Я перебил его и сказал:
– Костя, встаньте, пожалуйста, к товарищу Фарфуркису лицом.
Константин повиновался.
– Так-так-так, – сказал Фарфуркис. – Понятно. С этим мы разобрались… Должен вам сказать, Лавр Федотович, что сходство фотографии с этим вот товарищем несомненное. Вот четыре глаза я вижу… да, четыре. Носа нет. Да. Рот крючком. Все правильно.
– Ну не знаю, – сказал Хлебовводов. – О пришельцах ясно писали в прессе, и утверждалось там, что, если бы пришельцы существовали, они дали бы о себе знать. А поскольку, значит, не дают о себе знать, то их и нет, а есть выдумка недобросовестных лиц… Вы – пришелец? – гаркнул он вдруг на Константина.
– Да, – сказал Константин, попятившись.
– Знать вы о себе давали?
– Я не давал, – сказал Константин. – Я вообще не собирался у вас приземляться. И дело ведь не в этом, по-моему…
– Нет уж, гражданин хороший, ты мне это бросьте. Именно в этом дело и есть. Дал о себе знать – милости просим, хлеб-соль выносим, пей-гуляй. А не дал – не обессудь. Амфибрахий амфибрахием, а мы тут тоже деньги не даром получаем. Мы тут работаем и отвлекаться на посторонних не можем. Таково мое общее мнение.
– Грррм, – произнес Лавр Федотович. – Кто еще желает высказаться?
– Я, с вашего позволения, – попросился Фарфуркис. – Товарищ Хлебовводов в целом верно изобразил положение вещей. Однако мне кажется, что, несмотря на загруженность работой, мы не должны отмахиваться от товарища. Мне кажется, мы должны подойти более индивидуально к этому конкретному случаю. Я – за более тщательное расследование. Никто не должен получить возможность обвинять нас в поспешности, бюрократизме и бездушии, с одной стороны, а также в халатности, прекраснодушии и отсутствии бдительности, с другой стороны. С позволения Лавра Федотовича я предложил бы провести дополнительный опрос гражданина Константинова с целью выяснения его личности.
– Чего это мы будем подменять собой милицию? – сказал Хлебовводов, чувствуя, что поверженный соперник вновь неудержимо лезет вверх по склону.
– Прошу прощения! – сказал Фарфуркис. – Не подменять собой милицию, а содействовать исполнению духа и буквы инструкции, где в параграфе девятом главы первой части шестой сказано по этому поводу… – Голос его возвысился до торжествующей звонкости. – «В случае, когда идентификация, произведенная научным консультантом совместно с представителями администрации, хорошо знающими местные условия, вызывает сомнения Тройки, надлежит произвести дополнительное изучение дела на предмет уточнения идентификации совместно с уполномоченным Тройки или на одном из заседаний Тройки». Что я и предлагаю.
– «Инструкция, инструкция», – сказал Хлебовводов гнусаво. – Мы будем по инструкции, а он нам тут голову будет морочить, жулик четырехглазый… Время у нас будет отнимать. Народное время! – воскликнул он страдальчески, косясь на Лавра Федотовича.
– Почему же это я жулик? – осведомился Константин с возмущением. – Вы меня оскорбляете, гражданин Хлебовводов. И вообще, я вижу, что вам совершенно безразлично, пришелец я или не пришелец, вы только стараетесь подсидеть гражданина Фарфуркиса и выиграть в глазах гражданина Вунюкова…
– Клевета! – наливаясь кровью, закричал Хлебовводов. – Оговаривают! Да что же это, товарищи? Двадцать пять лет, куда прикажут… ни одного взыскания… всегда с повышением…
– И опять врете, – хладнокровно сказал Константин. – Два раза вас выгоняли без всякого повышения.
– Да это навет! Лавр Федотович! Товарищи!.. Много на себя берете, гражданин Константинов! Мы еще посмотрим, чем ваша сотня родителей занималась, что это были за родители… Набрал, понимаете, родственников – целое учреждение, понимаете…
– Грррм, – проговорил Лавр Федотович. – Есть предложение прекратить прения и подвести черту. Другие предложения есть?