Фарфуркис закруглился, и за коменданта принялся Хлебовводов. Речь его была несвязна, но полна смутных угроз и намеков такого жуткого свойства, что комендант совсем ослабел и открыто глотал пилюли, пока Хлебовводов орал: «Я тебя поплююсь!.. Ты понимаете что или совсем ошалели?..»
– Грррм, – сказал наконец Лавр Федотович и пошел ставить каменные точки над разными буквами.
Комендант получил на вид за недостойное поведение в присутствии Тройки, выразившееся в плевании на пол товарищем Константиновым, а также за утрату административного обоняния. Товарищ Константинов К. К. получил предупреждение в дело за хождение по потолку в обуви. Фарфуркис получил устное замечание за систематическое превышение регламента при выступлениях, а Хлебовводов – за нарушение административной этики, выразившееся в попытке облыжно оболгать товарища Константинова К. К. Выбегалле был объявлен устный выговор за появление в строю в небритом виде.
– Других предложений нет? – осведомился Лавр Федотович. Хлебовводов сейчас же ткнулся ему в ухо и зашептал. Лавр Федотович выслушал и закончил: – Есть также предложение напомнить некоторым представителям снизу о необходимости более активно участвовать в работе Тройки.
Теперь получили все. Никто не был забыт, и ничто не было забыто. Атмосфера сразу очистилась, все – даже комендант – повеселели, только Эдик хмурился, погрузившись в задумчивость.
– Следующий, – произнес Лавр Федотович. – Доложите, товарищ Зубо.
– Дело номер второе, – зачитал комендант. – Фамилия: прочерк. Имя: прочерк. Отчество: прочерк. Кличка: Кузьма. Год и место рождения: не установлены, вероятно, Конго.
– Он что, немой, что ли? – благодушно осведомился Хлебовводов.
– Говорить не умеет, – ответил комендант. – Только квакает.
– От рождения такой?
– Надо полагать, да.
– Наследственность, стало быть, плохая, – проворчал Хлебовводов. – Оттого он и в бандиты подался. Судимостей много?
– У кого? – спросил ошарашенный комендант. – У меня?
– Да нет, почему – у тебя? У этого… у бандита… как его там по кличке? Васька?
– Протестую, – нетерпеливо сказал Фарфуркис. – Товарищ Хлебовводов исходит из предвзятого мнения, что клички бывают только у бандитов. Между тем в инструкции, в параграфе восьмом главы четвертой части второй предлагается наделять кличкой необъясненное явление, которое идентифицируется как живое существо, не обладающее разумом.
– А! – сказал Хлебовводов разочарованно. – Собака какая-нибудь. А я думал – бандит. Это когда я заведовал кассой взаимопомощи театральных деятелей при ВТО, был у меня кассир…
– Я протестую! – плачущим голосом закричал Фарфуркис. – Это нарушение регламента! Так мы до ночи не закончим!
Хлебовводов поглядел на часы.
– И верно, – сказал он. – Извиняюсь. Валяйте, браток, где ты там остановились?
– Пункт пятый, – прочитал комендант. – Национальность: птеродактиль.
Все содрогнулись, но время поджимало, и никто не сказал ни слова.
– Образование: прочерк, – продолжал читать комендант. – Знание иностранных языков: прочерк. Профессия и место работы в настоящее время: прочерк. Был ли за границей: вероятно, да…
– Ох, это плохо, – пробормотал Хлебовводов. – Плохо это! Ох, бдительность… Птеродактиль, говорите? Это что же – белый он? Или черный?
– Он, как бы это сказать, сероватый такой, – объяснил комендант.
– Ага, – сказал Хлебовводов. – И говорить не может, только квакает… Ну, ладно, дальше.
– Краткая сущность необъясненности: считается вымершим пятьдесят миллионов лет назад.
– Сколько? – переспросил Фарфуркис.
– Пятьдесят миллионов, тут написано, – несмело сказал комендант.
– Несерьезно все это как-то, – пробормотал Фарфуркис и поглядел на часы. – Да читайте же, – простонал он. – Дальше читайте!