— Конечно, нравится.
— То-то, желанный! Ох, если бы тебе хоть малость моей былой прыти, настоящий сердцеед получился бы! — В избытке чувств Самедов еще раз ударил молодого бурмастера по плечу. — Действуй! А я сейчас еду на завод к Груздеву. Мне Дина Ивановна посылочку велела передать для дочки. Надюша-то Дронова здесь теперь работать будет. Хороша девка, да что-то долго невестится. — Он еще раз почти с осуждением оглядел Ахмадшу. — Эх вы-ы, молодежь! Будь моя воля, я вас с Надеждой давно бы сосватал и окрутил.
Он уже ушел с буровой, а потрясенный Ахмадша все не мог опомниться: угадает человек сказать такое — словно в лицо выстрелил!
«Почему он так странно смотрел на меня? — думал Ахмадша, в сотый раз перебирая слова Джабара Самедова. — Или слышал что-нибудь… Кто может помешать нашему счастью, если мы полюбили друг друга? Почему друг друга? Это я полюбил, а она? Я же ничего не знаю и могу опоздать. Надо встретиться и сказать ей, что я люблю ее. Вот даже Самедов говорит: долго невестится. Значит, раздумывает, выбирает…»
Джабар в это время с Груздевым, Барковым, Дроновым и Надей ходил по нефтеперерабатывающему заводу, который вместе с химическим комбинатом и общей ТЭЦ занимал около тысячи гектаров, не считая растущего города и очистных сооружений.
На скоростном лифте инженеры поднялись на «этажерку» только что смонтированной установки.
Отсюда, с высоты шестидесяти пяти метров, открывалась грандиозная, поистине фантастическая картина. Блестели, отливая краснотой, зеркальные разливы могучей Камы, излучина ее протоки Вилюги и озера, светлеющие в темных берегах. На западе небо размытой голубизны еще розовело по краю над черными хребтами береговых гор, а на гигантском мысу, с трех сторон окруженном рекою, сияла россыпь огней — строился город, целые созвездия мерцали внизу, на территории заводов. Глянув в эту светящуюся пропасть, Надя невольно отступила от края, крепче схватилась руками за железные перила. Прохладный ветер с верховьев дохнул ей в лицо, чистый, как ключевая вода, и тут же опахнуло дыханием разогретой нефти. На стройке химкомбината повсюду полыхали голубые вспышки электросварки.
— Величественное зрелище! — воскликнул Барков.
Джабар Самедов, прислонясь к поручням, с дерзкой радостью смотрел на землю: высота не кружила ему головы.
— Хочешь, по перилам пробегу? — шутливо спросил он Надю, заметив ее робость.
— Что вы! Зачем?
— Просто так. Видала — канатоходцы в цирке бегают?
— То цирк, а здесь завод. И высоко…
— Пожалуй, высоконько. — И Самедов повернулся к Груздеву. — Что ты в такой большой посудине варить будешь, Алексей Матвеевич?
— Это первая в стране опытно-промышленная установка по очистке парафинов. — Груздев кивнул дежурному инженеру, и тот принес плоский флакон с желтовато-прозрачным, в прожилочках студнем. — Вот красивый предмет стольких огорчений — жидкий парафин! Дизельное топливо, в котором он находился, застывало при минус девяти градусах, а теперь мы дизельку от него избавили, и она выдерживает до семидесяти градусов мороза. Что же касается самого жидкого парафина, то его из рук рвут металлурги. Он им нужен для смазки при непрерывном литье стали.
— Смотри, Дмитрий Степанович, как твой сосед развертывается! — подзадорил Джабар Самедов Дронова. — О нем повсюду молва гремит. Нынче в Казани заговорили о какой-то новой кислоте. Я послушал и говорю: «Знаю, где колокола отливают». И точно: мне Федченко сейчас все уши прожужжал об уксусной установке да ацетатном шелке. Я думаю, это происходит с товарищами от большого эгоизма. Им охота, чтобы все на них удивлялись, шумели бы о них на каждом шагу. — Самедов прямо-таки с наслаждением следил, как вытянулось, напряглось лицо Груздева. — А разве нет? Ну что ты на меня уставился, Алеша? Многие, кому ты не даешь покоя, единодушно так утверждают.
— Ты это серьезно? — Груздев вспомнил старую склонность Самедова к пустому зубоскальству. — Разве можно назвать эгоизмом стремление принести пользу народу? И кто будет думать о покое, когда новаторская работа зовет, торопит?
— Работы и без того у каждого невпроворот! Не гляди на меня, Алеша, так свирепо! Хоть я и тяжеленек, но боюсь: хватит у тебя силенки, чтобы меня с этой вышечки скинуть.
Груздев рассмеялся, сразу все превратив в шутку, а Надя по-прежнему стояла, придерживаясь рукой за перила, и задумчиво смотрела на разлив Камы возле устья Вилюги. Тихо и пустынно там, а здесь в любое время суток кипит работа.