— Отлично! — согласился Груздев, которому понравились решительность и доверчивое отношение нового работника.
Барков, словно перышко, поднял увесистый чемодан, поставил на стол, щелкнул замками, но вдруг замедлил.
— Вы сообщили в телеграмме, адресованной на мое имя, что рассчитываете назначить меня своим помощником, а главным инженером будете вы. Кто же директор завода?
— Я им и останусь. Не хочу быть только администратором, который увязывает вопросы, добывает да заседает. У меня душа тоскует по такой работе в цехах, чтобы перспектива роста была у заводского коллектива. Да ты садись, чувствуй себя как дома, раз уж всерьез нацелился перебраться к нам, и не считай меня узурпатором. Планы мы выполняем, но из-за научных проблем, которые внедряем в практику, иногда теряем те или иные показатели. Тебе это легко представить! Товарищи поругивают меня за беспокойную жизнь да за утрату премиальных, но, скажу без хвастовства, поддерживают крепко.
Видно, что Груздеву в самом деле не до хвастовства — так помрачнело его лицо.
— Конечно, обидно за все старания получать щелчки по лбу? Наш Камский завод несколько лет держал знамя Совета Министров и ВЦСПС, а нынче упустил его потому, что бился над разрешением новых проблем.
— Звучит парадоксально, но факт: кто меньше приносит пользы для будущего, тот и в чести. И сыт, и пьян, и нос в табаке, — заметил Барков примиренно, даже весело. — Мы премии получали каждый месяц. Планчик выполняли по всем показателям. Наш директор ладил и с коллективом и с начальством, потому что не хотел морочить себе голову. К сожалению, у меня появились кое-какие технические идеи, а с ними спокойно не проживешь. Вот и ушел с благополучного, можно сказать, завода.
Эти слова подтверждали правильность позиции, избранной Алексеем Груздевым: если бы он ограничился должностью главного инженера, то у него наверняка возник бы конфликт с директором, не желающим «морочить себе голову». А Алексей без такой «мороки» не мог жить.
— Оттого я и стремлюсь к единоначалию, при котором можно объединить административную власть и научное руководство новаторской работой, — прямо заявил он Баркову. — Дела нам здесь обоим хватит. В твоей инициативе я тебе буду всегда помогать, чтобы никто нам помех, хотя бы на заводе, не создавал. Договорились?
Барков энергично кивнул и поднял крышку своего заветного чемодана.
Только разложили чертежи на столе, как явился главный технолог Федченко, прослышавший о приезде нового инженера. Лицо и волосы у технолога рыжевато-бурые, точно его в нефть обмакнули, а усы сивые от седины, большие, плотные, на концах угрожающе закрученные. Вообще Федченко казался старомодным и по одежде и по манерам: давней выучки специалист, опытный, педантичный, но жаден до всякого новаторства — в этом он и сошелся с Груздевым.
Едва он вошел и представился знакомому понаслышке нефтянику, как сразу беззастенчиво стал приглядываться к его чертежам.
Просидели за ними не меньше двух часов, а потом, уже дружной компанией, отправились в машине на территорию завода.
— Вот уксусная кислота, наше любезное детище, — доверительно хвалился Федченко, почти касаясь острым усом лица Баркова. — Предложили мы метод куда выгоднее прежнего. Вместе с московским институтом работали над технологической схемой. — Федченко хвастался, а сам сердито посматривал на Груздева, сидевшего за рулем: не позволил тот пристроиться ему соавтором к новой схеме. А разве обойдется группа без главного технолога? Он, конечно, не остался из-за обиды в стороне: подбросил молодым ребятам кое-какие мысли, но это не дает покоя, будоражит досадой: уксусная кислота — громкое дело. Новокуйбышевцы и те ревнуют! Еще бы! Продукт для ацетатного парашютного шелка.
Барков отлично представляет значение уксусной кислоты, и ему не терпится осмотреть здешнюю установку.
А Груздев, изучив характер Федченко и понимая течение его мыслей, нарочно подзадоривает:
— Звонили вчера из Москвы: американцы просят продать им лицензию на наш новый метод.
Федченко завозился, хотел промолчать, однако не вытерпел — взорвался:
— Сейчас же подавай лицензию! Торопятся своих шпионов да десантников сбрасывать, холера им в ребро! По всему белому свету военные базы устроили.
«Злится!» — Груздев добродушно усмехнулся.
— Ты, Федот Тодосович, как главный технолог, гордиться должен своими учениками, а участие в их работе — твоя прямая обязанность. Вот полипропилен — другое дело: здесь ты в числе авторов неоспоримо.