— Они не жалкие, скорее страшные. В прошлом году мы ездили во Францию. Нам тоже показывали там разные достопримечательности… — Юрка демонстративно повернулся спиной к Юлии и Карягину, но его большие руки, лежавшие на краю стола, выражали чуткое беспокойство. — Представь себе Лувр, где хранятся величайшие сокровища искусства, созданные художниками-гуманистами. Смотришь на них и хорошеешь от любви к людям. А потом мы были на выставке абстракционистов. Ошеломительно! Оскорбляет в тебе все лучшее. И думаешь: для чего рекламируется такой бред, искажающий понятие о природе и человеке? Кому нужно поощрять его? Но все стало понятно, когда мы узнали имена покровителей: крупнейшие капиталисты, вожди современного фашизма. Значит, старая погудка живет на новый лад: тот же реакционный идеализм. А почему в наше время он принял такие уродливые формы? Раньше молодежь интересовалась передовой философией, вступала в кружки, спорила. А сейчас в быт проникли буржуазные нравы: дикие танцы, дикая музыка, распущенность. И все это отразилось в искусстве полным отрицанием значения человеческой личности. — Юрий заглянул в глаза Нади, выражающие сосредоточенное внимание и сочувствие, и вспыхнул от радости. — Нам такое чуждо, но ведь некоторым нравится легкость жизни: делай что хочешь, ответственности никакой.
— Распускаешь павлиний хвост перед Наденькой? — грубо сказала брату Юлия, вернувшаяся к столику в дурном настроении. — Сам, как мальчишка, нахамил человеку, очень нужному для нас всех, да еще разводишь философию о морали!
— Пожалуйста, не попрекай меня «нужным человеком»! Заискивание перед «нужными» самая противная штука. Ты учти, Юля, у мальчишек и собак очень тонкое чутье на плохих людей.
— Где же наши шашлыки? — попыталась предотвратить ссору Надя.
Она приехала в Светлогорск, чтобы еще раз посоветоваться с матерью о своем переводе в Камск. Юрий ездил на завод к Мирошниченко. Перед возвращением решили немножко кутнуть, и вот неприятность.
— Мне бы тоже хотелось работать на полипропиленовой, — сказала Надя после того, как Юрий, напомнив официантке о шашлыках, вернулся к столику. — А вдруг опять ничего не выйдет с проектом комбинированной установки, которая должна обеспечить нас сырьем?
— Помилуй бог, как говорит Федот Тодосович! Но в качестве инженера по автоматике ты получишь возможность участвовать в работе любого цеха.
У Мустафы Айнетдинова круглое, молодое, а вернее, очень моложавое лицо: на заводе он слывет мастером экстра-класса — значит, уже в годах человек. Но сколько наивного, веселого добродушия светится в его узких глазах!
— Ты не из той колонии, которую показывали в картине «Путевка в жизнь»? — спросил его однажды Федченко.
Айнетдинов засмеялся, румяные щеки его совсем округлились, упруго залоснились, а зоркие глаза стали точно черные щелочки.
— Разве один Мустафа на белом свете? Того симпатичного беспризорника давно уже нет. Потому и песенку сложили: «Мустафа дорогу строил, а Жиган его убил». Нет, я всю жизнь нефтяник. В многодетной семье вырос, в большом коллективе работаю.
«И дело у меня в руках большое», — мог бы добавить Айнетдинов. Был он старшим механиком экспериментального цеха и являлся одним из авторов схемы получения полипропилена. Кроме этого изумительного по качествам полимера, в экспериментальном цехе находились уксусная установка, доставившая столько волнений главному технологу Федченко, и пятьдесят шестая по очистке парафинов — предмет особого попечения Груздева, там же числились другие объекты, о которых не принято говорить в печати.
— Если будете трудиться от души, то очень многое как инженер у нас приобретете, — сказал Айнетдинов Наде при первом знакомстве.
Наде только так и хотелось работать: по-настоящему, с огоньком. Она еще числилась в отпуске, но каждый день приходила на завод, присматривалась. Цех термического крекинга, гигантские «этажерки» каталитического крекинга, новый цех платформинга, другие цехи и сложнейшие установки, трудно даже просто осмотреть все.
— Ну, как решили? Какое поприще вы у нас облюбовали? — поинтересовался Айнетдинов, увидев Надю через несколько дней в главной операторной.
— Решила к вам на полипропилен, а дополнительно попрошу ввести меня в группу по автоматике. Я уже работала в цехе КИПа, хотя институт окончила как технолог.
Лицо Айнетдинова выразило искреннее сочувствие: Надя нравилась ему своей серьезностью, тем, что, будучи дочерью влиятельных в районе родителей, не зазнавалась, вела себя скромно.