— Хотите войти в группу по автоматизации теплиц? — предложил Груздев. — В них мы выращиваем овощи без навоза и торфа. И даже без земли.
Надя засмеялась, приняв это за шутку.
— На чем же вы их выращиваете? На облаках?
— Растут на промытом речном гравии, а подкармливаем химическим путем. Растворяем в баке микроэлементы, необходимые для роста растений, и с помощью насоса подаем этот раствор в стеллажи. Идею предложила Полина Пучкова — наш агроном. Где-то промелькнуло сообщение о таком опыте за границей, вот Полина и загорелась. Теперь требует автоматику, чтобы рабочие не стояли на задвижках и вентилях круглые сутки. Раз уж вы решили, то не откладывайте, зайдите к ней сегодня.
— Порядок! — радостно сказал Юрий, но лицо его неожиданно поскучнело, и он в замешательстве покосился на Груздева.
— Что у тебя? — спросил тот, заметив резкую перемену в настроении молодого инженера.
— Вспомнил… Вам звонили из Светлогорска о том, что сюда едет начальство?
— «К нам едет ревизор»? Так, так! Может быть, комиссия? Пока не звонили. А кто должен приехать?
— Нужные люди, — угрюмо буркнул Юрий.
— Все-таки?..
— Секретарь обкома по промышленности Щелгунов, Молочков из Казанского совнархоза, а с ними представитель Госплана Федерации Карягин Петр Георгиевич. Довольно неприятная, даже противная личность!
— Зато я рад приезду Щелгунова! Но откуда ты узнал об этом?
— Вчера мы встретили Карягина в светлогорском «Храме воздуха»…
Полине Пучковой за сорок. Крепкая, как мастер спорта, плечистая, с лицом, уже изрезанным морщинами, она легкой походкой шла по теплице, ласково прикасалась к листьям растений, поправляя их вьющиеся плети.
Здесь действительно не видно ни крошки торфа или навозного перегноя, не было и земли.
— По-моему, самая интересная работа у агрономов, — говорила Пучкова Наде. — В наших условиях, когда зависимость от природы сведена на нет, она исключительно эффективна. Почти все здесь мы выстроили сами: не один воскресник отработали! Идея обогрева, предложенная Груздевым, одобрена на Пленуме ЦК. Ведь горячую воду из цехов надо охлаждать, прежде чем снова пустить в оборот. Это стоит дорого, а мы берем ее, как тепловые отходы, обогреваемся бесплатно и возвращаем на завод холодненькую. Экономия средств и взаимовыгода! У наших рабочих самые дешевые огурцы и помидоры в любое время года! Если вы наладите нам автоматику, то стоимость еще снизится.
— Наладим, — с неожиданной для себя уверенностью пообещала Надя. — Я уже была в КИПе, и мы придумали название: «мать-кормилица». Надо реле времени установить, чтобы прибор чувствовал, когда приходит пора выполнять задание. Пусть сам включает насосы, поднимает уровень питательной влаги в гравии и отключает.
Увлекшись, они уселись на скамью возле бетонного стеллажа-корыта, из которого поднималась к стеклянному потолку зеленая завеса из огуречных плетей. Пучкова слушала Надю с большим вниманием, взгляд ее повеселевших глаз был сосредоточен и остер.
— Сделать бы нам еще автоматическое проветривание теплиц, чтобы стекла открывались и закрывались тоже по приказу автомата.
— Отдыхаете? — спросил Алексей Груздев, вместе с новым главным инженером Барковым обходивший теплицы. — А как идут дела?
— Не подведем, Алексей Матвеевич! — задорно сказала Надя. — Обсуждаем, как лучше провести местную автоматику.
Мужчины, продолжая разговор, пошли дальше.
— Более чем странно! — громко говорил Груздев. — Щелгунов сообщил мне по телефону, что Карягина срочно вызвали на комиссию Совета Министров по текущим делам. Хитер Петр Георгиевич! Потом при случае похвалится: был в нефтяном районе, а что на завод не заехал, постарается забыть.
— Живет одной жизнью с коллективом, в любое время суток найдешь его в цехе, — сказала Пучкова, задумчиво глядя вслед директору. — Сколько женщин готовы разделить с ним и горе и радость, а он нефтехимией увлекся, как девушкой. — Лицо Полины порозовело, похорошело, и Надя поняла, что она любит Груздева, и смутное чувство не то ревности, не то досады шевельнулось в ее душе. — Он радуется, когда его товарищи по работе растут, — словно оправдывая свой порыв, продолжала Полина. — Вот я… Он заставил меня поступить в Тимирязевскую академию и все сделал для того, чтобы я ее окончила, — а потом вернулась сюда.
— И вы вернулись ради Алексея Матвеевича?..
— Нет. Не подумайте чего-нибудь! Впрочем, ради него я поехала бы даже в Антарктику. Он во мне такое горячее, сердечное участие принял, и я его обожаю. Да, именно обожаю! — с вызовом повторила Полина давно изгнанное из обихода словечко.