Антуан был импульсивным, своенравным, но очень нежным ребенком, страстно привязанным к матери, которая была верующей женщиной, что стало важной основой его воспитания. Она отдала его и брата в иезуитский колледж сначала во Франции, а когда началась война — в Швейцарии, где его воспитывали монахи, которые говорили ему, что «сознание — это голос Бога в человеке», что и формировало его мировоззрение.
Смерть от ревмокардита в 1917 году его любимого брата, с которым он никогда не расставался, как и ранняя смерть отца, оказали на его творчество свое влияние. Наверное, не мог Сергей Николаевич, знакомясь с его биографией, не заметить роковых параллелей со своей судьбой, и даже богоборчество Антуана, спровоцированное смертью брата, напоминало ему его душевное состояние конца 1918 года. И по времени это были почти те же годы. Смерть брата Антуан опишет в «Военном летчике», а в «Цитадели» будет размышлять о смерти ребенка.
Его литературные способности тоже проявлялись рано, но он не осознавал, в отличие от С. Н. Толстого, с детства решившего стать писателем, насколько это было серьезно. Он стремился к военной карьере, пытаясь поступить в военно-морское училище, но не набрав баллов, учился на архитектурном отделении школы искусств, где проходило его дальнейшее духовное созревание, — на Достоевском, Платоне, Ницше. Но страсть к авиации перебивала все. Соорудив в двенадцатилетнем возрасте что-то, подобное дельтаплану (велосипед, ивовые прутья и простыни), и взлетев однажды, он не мог забыть ощущение своего первого полета. Он стал летчиком, и вся его жизнь, с 1922 года, мертвой петлей завязывается на авиации, которая дает ему и литературный стимул: если он не летает, он и не пишет. Совершая многочисленные подвиги в этих полетах, он попадает в аварии, смотрит «в лицо смерти», оказавшись под водой в упавшем самолете, как в воздушном колоколе, снова летает, опять разбивается, лечится и снова летает, описывая произошедшее в книгах: «Южный портовый» (1929), «Ночной полет» (1931), «Военный летчик», «Планета людей» (1939). Первый свой рассказ он написал в 1926 году.
Желая побить рекорд другого летчика, он терпит аварию в Ливийской пустыне и к нему приходит Дева Мария: «Когда я лежал на земле в мои последние часы умирания от жажды в Египте, — пишет он в неизданном письме, — она пришла и села рядом со мной, эта большая спокойная дева. Она утолила мою жажду и вместе с млечным звездным напитком она пролила в меня покой. Я был преисполнен непостижимого счастья и ему не было предела — я не рассчитывал дожить до рассвета… В последние часы она накрыла меня своим огромным бархатным плащом». Он был подобран проходящим мимо караваном. После этого случая Антуан сделал первые наброски «Цитадели».
Через полгода, в 1936 году, он летит в Испанию, где идет гражданская война и гибнут люди. Он пишет серию репортажей, смысл которых: «Я не хочу, чтобы калечили человека». Через год побывав в Германии, он понимает, что война неизбежна и близка, а в 1939-м, снова вернувшись из Германии, в ужасе говорит, что «в мире, где воцарился Гитлер, для меня нет места».
Ему присуждают очередную награду — офицерский крест Почетного легиона, и в мае 1939 — Большую премию Французской академии за роман «Планета людей». Он получает четыре патента за изобретения и предсказывает в скором будущем развитие реактивной авиации.
Когда немцы, в 1940 году, входят в Париж, он эмигрирует в США, где его «Военный летчик» выходит на английском языке, но из-за политической грызни вокруг книги ее запрещают и во Франции и в Германии. В феврале 1943 года выходит его знаменитое «Письмо к заложнику», посвященное его другу Леону Верту, оставшемуся в оккупированной Франции (и ему же посвящен «Маленький принц»), «Главное, — пишет он в этом письме, — чтобы где-то сохранялось все, чем ты жил прежде. И обычаи, и семейные праздники, и дом, полный воспоминаний. Главное жить для того, чтобы возвратиться», но если это потеряно, как случилось в жизни С. Н. Толстого, то налицо человеческая трагедия.
В апреле того же года он снова едет в Северную Африку, чтобы присоединиться к французской армии. «Еду на войну… Это мой долг… Я знаю только один способ быть в ладу с собственной совестью… — не уклоняться от страдания… Я не хочу быть убитым, но с готовностью приму именно такой конец», — писал он жене Консуэло.
И снова, как и в 1938 году, авария при посадке в Алжире, увольнение в запас, потом роковое случайное падение на темной лестнице, перелом позвоночника и подавленное состояние от мучившей травмы. «Я понял благодаря войне, — писал он, — что в один прекрасный день умру. И это понимание не было для меня тем сентиментальным образом, той абстракцией поэта, которую он призывает в печали. Я имею в виду не смерть, которую воображает «усталый жить» шестнадцатилетний мальчик, — я говорю о смерти мужчины. О смерти всерьез. О свершившейся жизни».
В 1943 году, когда капитулирует Италия, он снова продолжает добиваться своего возвращения в авиацию. Он едет в Неаполь, к американскому генералу Икеру, командующему военно-воздушными силами на Средиземноморском фронте, и тот разрешает ему пять полетов. Экзюпери летит и шесть, и восемь. Боясь за него, офицеры-летчики договариваются с командиром эскадрильи, что посвятят его в план высадки союзных войск на юге Франции и лишат таким образом необходимости летать. Раскрытие этого секрета было назначено на 31 июля. Утром в этот день Экзюпери поднимается в воздух для разведки, в область Гренобля и Аннеси, недалеко от тех мест, где прошло его детство, и… не возвращается из полета. В течение пятидесяти лет загадка его гибели оставалась неразгаданной. И только в 2002 году были обнаружены остатки его самолета. «Дай мне приобщиться Твоей славы, — писал он в «Цитадели», когда я усну среди песков пустыни, где я хорошо потрудился»
Жизнь его была мистической и смерть, можно сказать, тоже была мистической. За несколько дней до последнего полета он пишет графине де Вог: «если я вернусь живым, передо мной встанет только одна задача: что сказать людям».
«Сент-Экзюпери не вернулся живым из разведки, — пишет она, — выполнения которой он настойчиво добивался. И своей жертвой он дал самый высокий ответ, который был поставлен перед ним любовью. Призывая людей всегда всем существом отдаваться выполняемому долгу, он в последний раз дал пример жертвенности и веры, пример неразрывного единства духа и тела. Сорока четырех лет исчезнув в глубинах моря, Сент-Экзюпери обрел молчание — гавань кораблей. Молчание Бога — гавань всех кораблей».
«Я буду казаться мертвым, — писал Экзюпери в «Маленьком принце», — но это будет неправда», — и эта фраза стала эпиграфом к его биографии, написанной графиней де Вог под псевдонимом Пьер Шеврие.
Они познакомились с ней в салоне его сестры. Она была замужней женщиной — красивой, высокой, изящной, он тоже был уже женат на южноамериканке, не менее красивой, с черными выразительными глазами, легкой, веселой, остроумной, с морем фантазии, богемным характером, абсолютно неприспособленной к традиционным качествам жены и матери. «У нее день смешивался с ночью, не было никаких правил, устоев, она была утомительна, я больше не могла, — писала о ней дочь А. И. Куприна, — мне нужно было найти землю, воздух, чтобы деревья стояли на месте, а не вниз головой». Но Антуан в разгар их любви был так весел и счастлив, что окончательно решил посвятить себя литературной деятельности. Познакомившись с де Вог, он жалел Консуэло, поддерживал ее материально, но очень скоро они стали жить врозь. Свое духовное наследие он завещал графине де Вог, которая стала его интеллектуальным другом и последней любовью. Она сыграла в его жизни неоценимую роль. Во время войны она в мужской одежде переходила границу в нейтральную Швейцарию и звонила ему в Америку. Она хлопотала, чтобы ему позволили летать и добилась этого. Она приезжала к нему в Алжир, где он читал ей «Цитадель». А после его смерти она написала о нем великолепную книгу, откуда черпают информацию многочисленные исследователи его творчества.