Далее идет строфа, вычеркнутая совершенно и не вошедшая в печатный текст:
Трудно решить, чем руководствовался Маяковский, выбрасывая эту прекрасную строфу. Думается все же, что причина уничтожения строфы в описательности ее, в рассудительности ее тона. Необходимость продолжать очень жгучее, очень стремительное действие, может быть, отвела эту строфу, удлиняющую основной ход событий.
«Ручьями звенящими красной меди»
«Ручьями натекшими красной меди»
Оба варианта заменены усилением слова «ручьями» – в «ручьища».
«но если плачут то именно так
То именно так
без сочувственной фальши
ревет заливаясь речною
длиной»
«Ревет» заменено «скулят», более передающим тоску медведя. Вместо «речною» – «ущельной», очевидно, из-за того, что река, в дальнейшем описываемая, еще не оговорена.
«Обвалом случайны(м) сорвавшийся лист беспокоит
Винтовки шишки как треснут враз»
Описательное «сорвавшийся лист» заменено, как всегда, действием: «Сорвался лист».
«Как треснут» переделано в «не грохнули б», из понятного предощущения опасности, а не самого ее реального проявления.
«Взмедведилось вот что: подмятое вяло
тряпьем прижимаясь к кроватным железкам
волной вздыматься пошло одеяло
переливаться размеренным плеском»
Один из центральных узлов образности темы. Реализация образа целой цепью детализированных подробно ощущений. Вновь образованный глагол «взмедведиться». Из комнатной обстановки нужно сделать Неву, воду, реку, льдины. Превращение одеяла в волны идет от метафоры: «волны – одеяло». «Простынь постельная треплется плеском» – перевод слуховых ощущений в зрительные. Этот вариант переделывается упорно.
«Мое одеяло лежавшее вяло
послушно кроватным железкам
вздыматься и падать пошло одеяло
блестит и шепчется плеском»
Зрительное и слуховое отыскивание аналогии между одеялом и рекой. Новый вариант:
«Одеяло лежало лежало вяло
кроватным покорно железкам.
И стало вдруг дышать одеяло
блестеть и шептаться плеском»
Из всего этого в чистовой текст, как видим, вошло очень немного, но зато главное: «вздыматься и падать», «дышать» сведено к «трепету»; «блестеть и шептаться» превратилось в «простынь постельную». Далее к зрительным и слуховым прибавляются осязательные ощущения.
«Волна облизала холодом ногу
Пусть я неврастеник плаксивая слякоть
Всамделе столько много много
не мог же я за вечер наплакать»
Второй вариант:
«Лизнуло немного водой ногу
Я баба плакса и слякоть
Но я и то так много много
не мог б за вечер наплакать»
Детскость этого «столько много, много», «так много, много», первоначально оправдывавшая, очевидно, самый факт плача, уступает в окончательной обработке очень серьезному увещевательному тону: «Неправда».
Маяковский как бы сам, взрослый, утешает себя же, ребенка, и от этого получается разительная контрастность строфы, ее тона и ее содержания.
«Какое наплакать
Уже за диваном
уже за столом за шкафом вода
С дивана сдвинут воды задеваньем
в окно поплыл чемодан»
«Какое наплакать» заменено определением воды. Замечательно сближение рифмой понятия неподвижности дивана и движения воды: «за диваном – задеваньем». Пример рифмы большой действенной силы.