«В камине окурок
я сам его кинул
К нему потушить разгорается!
Страх!»
То же продолжение детализирования галлюцинации. Все большая убедительность ее реальности. Выбрасывание лишних слов: «в», «я», «его». Замена глагола «разгорается» каламбурно-метафорическим «петушится». Подготовка ко второму плану галлюцинации.
«на том берегу это
пламя костра»
Окурок превращается в костер, но связь его и описание этой связи выкинуты.
«Исчезло все»
«Исчезло» механичнее, безмотивнее.
«Река
Вдали берега
Пусто
Как ветер хлещет вдогонку с Ладоги».
Вставленное в 1-ю строку «как» повтором связывает эти две строки, описывающие одно и то же впечатление.
«Течет разлилась и я в середине
Медведем белым
взобравшись на льдину
Плыву на своей подушечной льдине»
«Рябит река» связано фонетически и зрительно; «и» выброшено. «Подушечная льдина» возвращает метафору обратно.
«Несется подушка плот» – замена глагола более энергичным.
«Плыву трясусь на льдине-подушке
и мысль одна наводненьем не вымыта»
«Трясусь» заменено «лихорадюсь» для точности значения. «Трястись» можно и от ухабов.
«Растет эта мысль
не справлюсь с нею
Вернуться вода не выпустит плот»
Выброшено лишнее слово «эта».
«Вернуться» заменено повелительным «назад!».
«Волны устои железные моют
Недвижный и страшный упершись в бока»
Выброшено «и».
«Все небо воздушными скрепами вышил»
Выброшено «все».
«… выше и выше…»
«Вон вон опершись о перила моста
сейчас начнутся перила моста» –
явно не удовлетворившая Маяковского строка,
«Он на небесном сияющем фоне
оставленный мною стоит человек»
«Сияющем» характеристика радостности, ясности. «Воспаленном» соответствует болезненности переживаемого.
Второй вариант:
«Он на небесном сияющем фоне
прикованный мною стоит человек»
«Оставленный» и «прикованный» окончательно переделаны в «прикрученный».
«Стоит.
Разметал исседевшие волосы
Я уши облапил»
«Исседевшие» – старость; изросшие, при той же ассоциации во времени, не дает еще оттенка постарения.
«Облапил» – совершенное действие – переделано в «лаплю», сейчас происходящее.
«Останься
приди
помоги
не покинь»
Сокращение количества слов.
«Пять лет я стою и смотрюсь в эти воды
привязан к перилам веревкою строк
Пять лет с меня глаз эта пропасть не сводит
Когда ж, когда ж избавления срок»
Изменение срока лет свидетельствует о необязательности связи сюжета поэмы с каким-нибудь личным эпизодом. Семь-пять лет – срок дореволюционного быта.
Второй вариант:
«к перилам привязан канатами строк
Семь лет с меня глаз эта бездна не сводит»
«Пропасть» и «бездна» – понятия, менее конкретные в данном случае, чем «воды» окончательного текста.