Том 5. Проза 1916-1963

Отсюда начинается композиционный поворот и действия и внутреннего состояния Никиты Моргунка. Сила привычки, сила инерции продолжает действовать еще в сознании Никиты. Самому впрячься в оглобли и тащить свой воз, теперь уже не в поисках страны Муравии, а с тем, чтобы отыскать своего коня…

Бессмысленность предприятия становится все очевиднее не только для читателя, но и для самого героя поэмы.

Под уклон, гремя с разбега,
Едет просто чудеса! –
Без коня сама телега,
Все четыре колеса.

Глупость и безвыходность положения усугубляются еще и тем, что теперь на Никиту смотрят все подозрительно. В колхозе, через который ведет дорога, Никиту останавливают, спрашивают. Подозрительность колхозников основывается на странном виде человека, впряженного в телегу.

И народ кругом посыпал,
Рассуждая горячо:
– Мало, что ли, всяких типов,
Поглядишь, а тут еще…

– На поселке нищий в бане
Двое суток ночевал:
С золотыми был зубами –
Вроде бывший генерал…

Председатель колхоза, спрашивая подозрительного Никиту, недоумевает:

– Ну, что ж, понятно в целом.
Одно неясно мне:
Без никакого дела
Ты ездишь по стране.
Вот, брат! – И председатель
Потер в раздумье нос:
– Ну, был бы ты писатель,
Тогда другой вопрос.
Езжай! И в самом деле, Чего с тебя возьмешь?
– А что ж, у вас – артели?..
– Кругом артели. Сплошь…

Таким образом, Никита, желая сохранить видимость и обличье самостоятельного, независимого хозяина, сам становится отщепенцем своей же твердой веры в труд, в землю, в коренное домоводство.

В поисках своего «нажитого коня» Никита со скора-ума отыскивает цыган, так как цыгане-де спецы по краденым коням. Отыскивает он цыган, только не тех, какими он привык себе представлять. Цыгане тоже в колхозе. Это одно из самых лучших мест поэмы.

Удивился Моргунок,
Видит: на поляне
Ходят вдоль и поперек
С косами цыгане.

Косят, словно мужики,
Ряд за рядом ходят.
Только носят оселки
Не по форме вроде.

Пахнет медом и росой.
Добрая работа!
Самому пройти с косой
Моргунку охота.

Моргунок направляется к этим цыганам «воротить» ему коня. Колхозные цыгане сметливее Моргунка. Они понимают, как он их трактует, и с превосходной иронией ведут они его на колхозную конюшню, предлагая обыскать, осмотреть их коней. Эта сцена сделана замечательно! Здесь все от жизни, от острого глаза и слуха, здесь радует каждая строчка.

Попросили Моргунка
Чуть посторониться, –
Конь выходит из станка
Гладкий, точно птица.

Конь невиданной красы,
Уши ходят, как часы.

Конь хорош, и, что хорош,
Сам об этом знает.
– Ну, хозяин, признаешь?
Признавай, хозяин!

Попросили Моргунка
Постоять снаружи.
И выходит из станка
Конь второй – не хуже.

Па спине играет дрожь,
Шея – вырезная.
– Ну, хозяин, признаешь?
Признавай, хозяин!

Попросили Моргунка
Отойти немного.
И выводят из станка
Жеребца, как бога.

Корпус, ноги – все отдай,
Шерсть блестит сквозная. –
Ну, хозяин, признавай,
Признавай, хозяин!

Это великолепное нарастание радости, удовлетворенности своим общественным богатством, задор и темперамент людей горячих и пылких, отвечающих на обидное для себя мнение делами, а не словами, – все это дано Твардовским умно, ясно, характерно для описываемых лиц и положений.

Поэма идет дальше: через попытку Моргунка украсть лошадь у цыган, где так замечательно обменялись местами мотивы вороватости и хозяйственности, через встречу Моргунка с тем же Ильей Бугровым в виде нищего на ярмарке, поющего свою песенку, через колхозную свадьбу, к конечному эпизоду – встрече с дедом-богомольцем, который вконец разочаровывает Никиту в его мечте, советуя ему вернуться домой в колхоз, так как «Страны Муравской» нету.

Зачем она, кому она,
Страна Муравская, нужна,
Когда такая жизнь кругом,
Когда сподручней мне, –
И торкнул в землю посошком, –
Вот в этой жить стране.

И в эту страну, реальную страну новых дел и новых людских взаимоотношений, находит путь Моргунов, прошедший через все свои скитания. В эту страну, в эту жизнь, так как иной, лучше ее, нет на земле. А она, «такая жизнь», развертываясь все шире и красочней, все лучше и веселей пойдет