А что сделала революционная Германия? Она полностью санкционировала прежнее угнетение Италии, Польши, а теперь и Богемии немецкой военщиной. Кауниц и Меттерних полностью оправданы.
И после всего этого немцы требуют, чтобы чехи им доверяли!
И после всего этого ставят в вину чехам, что они не желают присоединиться к нации, которая, освобождая самое себя, в тоже время угнетает и оскорбляет другие нации!
Им ставят в вину, что они отказываются послать депутатов в такое собрание, как наше жалкое, трусливое, страшащееся своего собственного суверенитета франкфуртское «Национальное собрание»!
Им ставят в вину, что они отреклись от бессильного, беспомощного и жалкого австрийского правительства, которое, кажется, для того только и существует, чтобы констатировать распад Австрии, не будучи в состоянии не только предупредить, но хотя бы организовать его, — от правительства, которое слишком слабо даже для того, чтобы освободить Прагу от пушек и солдат какого-нибудь Виндишгреца!
Но больше всего заслуживают сожаления сами храбрые чехи. Победят ли они или будут разбиты, — их гибель несомненна. В результате четырех векового угнетения со стороны немцев, которое продолжается теперь в виде уличных боев в Праге, чехов загоняют в объятия русских. В великой борьбе между Западом и Востоком Европы, которая вспыхнет в самое ближайшее время — возможно, через несколько недель, — несчастная судьба ставит чехов на сторону русских, на сторону деспотизма против революции. Революция одержит победу, и чехи будут первыми, кто будет ею разбит.
Вину за этот гибельный для чехов исход опять-таки несут немцы. Ибо немцы продали их России.
Написано Ф. Энгельсом 17 июня 1848 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 18, 18 июня 1848 г.
Перевод с немецкого
АРЕСТ ВАЛЬДЕНЕРА. — ЗЕБАЛЬДТ
Кёльн. Как известно, берлинское согласительное собрание отложило обсуждение запроса Венцелиуса об аресте Виктора Вальденера, депутата от Трирского округа. И на каком основании! Так как в архивах старого прусского законодательства не нашлось никакого закона о неприкосновенности народных представителей, подобно тому как не нашлось, разумеется, и самих народных представителей среди старого хлама прусской истории. После этого ничего не стоит зачеркнуть под тем же предлогом в интересах соблюдения государственных законов все завоевания революции! Очевидные запросы, потребности и права, выдвинутые революцией, разумеется, не могут быть санкционированы законодательством, основы которого взорваны этой самой революцией. Неприкосновенность прусских народных представителей существует с того самого момента, с какого существуют прусские народные представители. Или, быть может, существование всего согласительного собрания находится в зависимости от прихоти какого-нибудь полицей-президента или какой-нибудь судебной палаты? Разумеется, от такого рода случайности полностью гарантированы Цвейфель, Рейхеншпергер и другие рейнские юристы, которые превращают каждый политический вопрос в спор о процедуре и которые не преминули воспользоваться делом Вальденера для проявления мелкого крючкотворства и колоссального сервилизма.
По этому случаю мы спрашиваем г-на Рейхеншпергера II: уж не предназначено ли г-ну Рейхеншпергеру занять пост председателя палаты в Кёльне вместо г-на Шауберга, который должен с 1 июля 1848 г. уйти на пенсию?
Вальденер был арестован в тот момент, когда он садился в почтовую карету, чтобы ехать в Мерциг, где должны были состояться выборы депутата во Франкфуртское собрание. Вальденеру было обеспечено значительное большинство голосов. Самый лучший способ помешать выборам, сулящим нежелательный результат, — это арестовать кандидата! И чтобы быть последовательным, правительство не призывает его заместителя Греффа, несмотря на требование последнего, и, таким образом, население в 60000 человек, заслужившее нерасположение правительства, оказывается лишенным представителя. Мы советуем г-ну Греффу отправиться в Берлин на основе его собственных полномочий.
Наконец, положение в Трире лучше всего характеризует воспроизводимое нами ниже предупреждение всемогущего г-на Зебальдта, королевского ландрата и обербургомистра Трира.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Несколько вечеров подряд на площадях и улицах города наблюдались необычно многочисленные скопления людей; это вызывало в некоторых робких умах опасение, что готовятся противозаконные выступления. Я не из робкого десятка и мог бы, пожалуй, терпеть это, если не нарушается уличное движение. Если, однако, против ожидания каким-нибудь незрелым умам вздумается нарушить это движение непристойными выходками или оскорбительными насмешками, то я должен настоятельно рекомендовать лучшей части публики тотчас же отдалиться от таких элементов, так как в случае серьезного нарушения порядка будут приняты серьезные меры, и мне было бы прискорбно, если при возможном столкновении вместо виновных пострадали бы неосторожные.